Громкий развод

В кого я, черт возьми, превратился?

Утром, подбадривая себя, планировал какие-то дела на вечер, но сейчас понимаю, что ни на что не способен. Хочется банального: напиться и забыться. И я впервые с того момента, как братец и Эльза опоили меня, не отказываю себе в этой слабости — завожу двигатель и еду прямо в любимый бар, хотя на часах еще рабочее время. И плевать. Работать я не смогу. Кому какое дело во сколько я буду напиваться?

В баре в этот час немноголюдно и тихо. Приглушенно играет музыка, персонал готовится к напряженному вечеру.

— Виски. Двойной, — бросаю знакомому бармену, усаживаясь на высокий стулу барной стойки.

— Сложный день? — спрашивает он, снимая с полки нужную бутылку. Выдержанное пойло. Двадцатилетнее.

— Бывало и получше, — соглашаюсь мрачно.

Передо мной появляется стакан с виски. Опрокидываю его в себя одним махом, морщусь, ощущая, как огненная жидкость опаляет горло и несётся вниз по пищеводу.

— Повтори.

— По какому поводу праздник? — знакомый голос доносится откуда-то из-за спины.

Поворачиваю голову как раз в тот момент, когда рядом со мной на стул усаживается Андрей Миллер. Ему единственному успел написать, что буду здесь, но не ожидал, что он появится так скоро.

С Миллером у нас было несколько совместных проектов, и даже несмотря на то, что у него появились свой транспорт и свои склады по всей стране, он до сих пор пользуется услугами моей компании для перевозки крупных грузов. А у него они преимущественно крупные — он занимается масштабной стройкой и материалы везет буквально отовсюду.

— Ага, похороны. Моей семейной жизни, — отвечаю честно.

— Сочувствую, брат, — Андрей ободряюще похлопывает меня по плечу. — Я думал, ты со всем разобрался.

— Разобрался. Виновные будут наказаны, — цежу со злостью, которую думал уже смог перебороть.

— А Аделина? — спрашивает он проницательно, параллельно заказывая себе виски.

— Она решила, что порознь нам будет лучше, — говорю, а слова жгут небо. Не верю я в это. Не верю, что будет лучше.