Громкий развод

Еще раз повторюсь: никто не собирался разрушать твой брак с Аделиной, нужно лишь было сместить фокус твоего внимания.

— И попытаться обанкротить меня? — я резко отпускаю его.

— Нет, — хрипло произносит Дима.

— Вы двое выставили мою личную жизнь на потеху публике. Ты вообще представляешь, сколько еще времени это будут полоскать? Моя репутация пострадала настолько, что мне еще лет пять придется обелять ее. Я еще не говорю о Лине, — резко выдыхаю. — Ее жизнь и вовсе оказалась…

Я замолкаю. Нет никакого смысла распинаться перед этим мерзавцем, объяснять ему что-то.

— Я тебя устроил к себе, дал хорошую работу, зарплату, планировал повышение, — незаметно повышаю голос, — но тебе этого было мало. Кем бы ты стал, если бы не я? Ты забыл как на последних курсах университета я вытаскивал тебя из притонов?

— Я не просил тебя это делать, — выплевывает младший брат.

— Ты же мать на тот свет чуть не отправил, — сцепив зубы, говорю я. — И это твоя благодарность? Разрушить мою жизнь?

— Никчемный младший брат, — язвительно усмехается.

Ну наконец-то мой братец показал свое истинное лицо. Если у меня и была капля сострадания в отношении него, то последние слова ее осушили. Невозможно исправить человека, который сам выбрал путь в никуда. Как и помочь ему, если он сам того не желает.

В этот момент из кабинета выходит Эльза.

— Послушаем твою версию, — гневно зыркаю на бывшую подругу. — Кто отец ребенка?

— Богдан, мы можем поговорить в другом месте? — тихо говорит она, оглядываясь по сторонам.

— Нет. Говорить с тобой мне незачем, — рявкаю я, намеренно повышая голос и привлекая внимание тех немногих пациентов, которые находятся на этаже. — Кто отец ребенка?

— Дима, — испуганно шепчет она.

— Ты избалованная стерва, у которой нет ничего святого, — я поднимаюсь с места. — Какого черта ты солгала, что я с тобой спал?

— Прости, Богдан, — она выдавливает из себя несколько слезинок.

— На выход. Оба, — киваю в сторону лифта.

Эльза с Димой не спорят, делают то, что я говорю. Я же едва сдерживаюсь, чтобы не заехать кулаком в нос своему непутевому братцу.

Отец растил нас одинаково. Со мной говорил на более серьезные тема, поскольку я был старше.