Грязные новости

Выбери себе любимую, — приказал Селиан, а не просил, обводя рукой огромную комнату.

Я продолжила прогуливаться среди мраморных статуй, чувствуя, как взгляд Селиана прожигает дыру в моей спине, видя сквозь платье, кожу и кости, пожирая меня изнутри. Я внимательно изучила каждую скульптуру, как будто был неправильный и правильный ответ, прежде чем, наконец, указала на Давида.

Я повернулась лицом к Селиану.

Он цокнул языком, проводя мозолистыми пальцами по подбородку.

— Ты можешь лучше.

— Что может быть прекраснее «Давида» Микеланджело? — бросила я вызов.

— Не так много вещей. Что делает выбор очень банальным. Первая обнаженная статуя, сделанная в эпоху Возрождения, и единственная скульптура, которую знает каждый идиот. The Beatles ведь не твоя любимая группа, правда, Джуд?

— Нет, — усмехнулась я. — Слишком традиционно. На самом деле… — Облизнула губы, фыркнув от смеха. Это было нелепо, но я не возражала показать Селиану свою странность. Несмотря на все свои плохие поступки, он никогда не осуждал меня.

«Черт. Это просто вырвалось у меня изо рта».

— Оригинал прикреплен к семнадцатифутовой скульптуре. Уверен, тебе все равно не уместить его в свой умный рот. Подумай хорошенько, Хамфри.

Я возобновила свою прогулку по комнате. Он прав. Мне нужно было напрячься сильнее, уделить внимание, а не просто плыть по течению. Разве не так поступают хорошие репортеры? Я остановилась у статуи человека, сидящего на троне, сделанном из зверя, стоящего на четвереньках.

Мужчина явно страдал от боли, но лицо его выражало яростный вызов.

Скульптура мне совершенно неизвестна, но его битва была так знакома.

— «Воин», — прошептал Селиан мне на ухо, и я задрожала от удовольствия.

Да. Счастье — это то, чем ты жаждешь поделиться. А это была боль, которую вы хотели сохранить в тайне.

— Зачем мне нужно было выбирать? — спросила я, все еще глядя на статую.

— В правом углу комнаты, прямо за моей спиной, стоит камера.