Грязные новости

— И на этот раз, просто чтобы мы были на одной волне, если ты вернешься сюда, я обязательно наложу запретительный ордер на твою задницу. Это будет некрасиво, учитывая, что тебе придется уехать из Манхэттена, и ты вряд ли сможешь найти дорогу к чертовому Bloomingdale's (прим. американская сеть магазинов). Я ясно выразился?

— Я передам эту историю прессе. Слишком много людей уже знают. — Лили бросилась на меня, ее кулаки обрушились на мою грудь.

Я оттолкнул ее кровавой ладонью, надеясь, что ее безумие не заразно.

— Иди и сделай это, Лили. Но сначала оденься. Ну, чтобы произвести впечатление.

— Почему ты борешься с нами?

— Почему ты борешься, чтобы спасти нас? Мы давно перестали существовать. Ты ходишь по кругу. Мы не были вместе больше года.

Ее взгляд метнулся вниз.

— Я думала, все изменится. Думала, ты успокоишься и поймешь, что мы подходим друг другу после свадьбы.

«Господи. Это был ее мыслительный процесс? Подумать только, я чуть не женился на гении».

— Ты думала неправильно.

Через две минуты я захлопнул дверь перед ее носом (после того, как она оделась, слава Богу) и выудил из кармана телефон, чтобы написать Джудит.

Селиан: Лили знает.

Джуд: и Милтон тоже. Он был здесь, когда я вернулась домой. Сегодня вечером скажу отцу правду о том, что рассталась с ним. Нам нужен план.

Селиан: Джордж Майкл.

Джуд: ?

Селиан: Джордж Майкл — это наш план. Каминг-аут. Выходим из тени.

Джуд: ты только что пошутил, как Грейсон?

Селиан: это настоящее имя Гэри?

Джуд:

Селиан: во всяком случае, Лили угрожает шантажировать меня, утверждая, что я домогаюсь тебя.

Джуд: Нет. Но я не хочу, чтобы на работе у меня было клеймо «той девушки».

Селиан: что за клеймо? Мы не собираемся жениться. Мы трахаем друг друга время от времени и по обоюдному согласию. Никто не получит повышение в ближайшее время.

Джуд: Верно.

Я хотел приуменьшить вес, который Джудит имела в моем мире, зная, что если не буду осторожен, это может раздавить меня.

Я ненавидел, как меня привлекала мысль рассказать всем, что мы тайно встречаемся, даже если это убьет мою репутацию и сделает жизнь Джудит в двадцать раз тяжелее на работе.

А больше всего я ненавидел то, что собирался причинить ей боль.

Не потому, что она это заслуживала, а потому, что не знал, как этого избежать.

Чувство вины грызло меня изнутри, пока папа радовался за меня. За нас.

Конечно, я приукрасила ситуацию до такой степени, что она выглядела, как конфетка.