Грешница по контракту

— Да, я буду послушной — хриплю, не в силах сопротивляться обаянию этого мерзавца, его колдовскому шепоту, действующему на меня, как гипноз.

— Хорошая девочка — произносит он, опаляя меня дыханьем. Я словно завороженнная, слушаю слова, звучащие, словно сквозь душное одеяло. Мышцы внутри меня сжимаются, и я чувствую, как намокают трусики. Возбуждение накатывает волнами. Мои руки сами тянутся к его волосам, и я не в силах совладать с собой, нахожу губами его рот, языком ласкаю его язык. И понимаю, что пропадаю, проваливаясь в чувственную бездну.

— А ты, горячая штучка, Катя Романова — хрипло смеется Дэн. — И не скажешь, что совсем недавно, я лишил тебя так тщательно оберегаемой тобою девственности.

— Ты невыносим — нервно хихикаю, яростно желая продолжения. Он отстраняется, всего на миг, но этого достаточно, что бы из моей груди вырвался стон разочарования.

— И, знаешь что? — Дэн улыбается, как удав, подчиняющий жертву своей воле

— Что? — спрашиваю тихо, но желание настолько велико, что с моих губ срывается хриплый шепот

— Я хочу тебя трахнуть.

— Нет, дорогая, не закрывайся. Я хочу тебя видеть — приказывает Дэн, неторопливо расстегивая пуговицы на моей блузке. — Ты прекрасна, Китти. Уникальна. — Длинные пальцы отодвигают чашки бюстгальтера, высвобождая мою грудь, и начинают играть с сосками, которые болезненно напрягаются от жгучего возбуждения, захватившего меня в свои тиски.

— Да, хозяин.

— Нет, куколка, не ответ не верный — он убирает руки, заставляя умирать от желания. Еще немного, и я просто обезумею.

— Да, мой господин. Больше всего на свете я хочу, что бы вы меня трахнули. Отодрали, как последнюю шлюху — умоляю, глядя в его потемневшие глаза.

Он подхватывает меня под ягодицы, и перекатывается на кровати, так, что я оказываюсь сверху, буквально насаженная на член. Я чувствую его глубоко внутри, и начинаю двигаться, вцепившись ногтями в плечи Дэна. Это невероятно, божественно. Он стонет, отвечая на мои движения, заставляя меня потерять связь с реальностью.

— Чуть быстрее, Китти — приказывает он, но я уже не могу управлять своим отяжелевшим в миг, телом.