Грешник. Моя навеки

Рамиль ни разу не пожалел, что полностью оставил дела на сына, сам же проводит все свое время дома. Возраст не тот уже, чтобы пахать.

Пасмурный день. Какое-то неприятное ощущение царапает внутренности. Звоню Саше, он утверждает, что уже покинул компанию и едет домой.

— Добрый вечер, — сын здоровается с нами и, не сказав больше ни слова, поднимается на верхний этаж.

Весь мокрый. Будто под дождем больше часа стоял. Спускается через минут двадцать. Принял душ, переоделся.

— Надо кое-что обсудить, — говорит муж, направляясь в свой кабинет, который с недавних пор стал кабинетом сына.

— Что-то случилось? — тихо уточняю я, останавливая его у двери, цепляясь за локоть. — Саш?!

Сын глубоко вздыхает, зарывается пальцами в свои волосы. Его глаза разбегаются.

— Мам, — начинает он. Тревога окутывает меня с ног до головы. Мне его взволнованный голос совсем не нравится. — Если что, я этого не хотел. Совершил ошибку. Ребенком был. Но... Хотел бы вернуться в прошлое и все исправить.

— Что случилось? — повторяю я свой вопрос уже севшим голосом. Руки трясутся, и я отпускаю локоть сына, заглядываю в его глаза. — Что ты натворил?

Дверной звонок заставляет вздрогнуть. Я превращаюсь в сплошной нерв. На ватных ногах выхожу из кухни, но Саша останавливает меня. Нервно сглатывает, качает головой.

— Я не хотел... Все вышло случайно... — шепчет едва слышно.

— Дверь почему не открываете? — Рамиль выходит из кабинета, сам идет открывать.

— Тимур? — увидев лицо лучшего друга, Рамиль широко улыбается. Но Захаров злой как черт. Он даже не смотрит на моего мужа. Такой же мокрый, каким Саша был несколько минут назад. И смотрит на сына ненавидящим, убивающим взглядом. — Неожиданно как. Почему не предупредил, что приедешь?

— Я бы никогда не приехал, — заявляет он ледяным тоном. — Но мне нужно разобраться с твоим...

Не договаривает. Заходит в дом и широкими шагами подходит к Саше, хватает его за воротник рубашки, встряхивает.

— Сукин ты сын! Я же тебя прикончу, — рычит, ударяя сына кулаком в лицо. Саша даже не сопротивляется. Смотрит виновато, сглатывает.

— Боже, Тимур, — кричу я. Рамиль хватает за плечо своего друга, тянет назад.

— Что происходит? — спрашивает он взволнованно.

— А ты у своего сопляка спроси! Чтобы я тебя не видел вблизи своей дочери, ты понял меня? — орет на Сашу.