Грешная и святая

Трис потер лоб рукой, пытаясь решить, безумие это или реальная возможность спасти репутацию Крессиды. Конечно, можно устроить так, что она будет вне подозрений. Все остальные проблемы отступили на второй план.

– И не забудь также, – радостно сказал Жан-Мари, – что я, хотя и не желая этого, отдал мисс Мэндевилл ее состояние. После вашей с ней свадьбы ты получишь его. Таким образом мы сведем наши счеты.

– Твоя наглость невероятна!

– Но неоспорима. Я – гений!

Трис кружил по комнате."

"– Я должен буду пригласить тех, с кем надеялся больше никогда не встретиться…

– И привлечь внимание к тому, что Крессида находится в Лондоне.

– И возможно, намекнуть, что Крофтон затаил злобу на мисс Мэндевилл, потому что он сделал ей предложение и был отвергнут. Он никогда не был популярен. Этому поверят. Но как будет это выглядеть, когда я начну ухаживать за ней?

Жан-Мари обдумал и это.

– Ты был сражен этой девушкой в Хэтфилде. Тебя пленили ее храбрость, чувство собственного достоинства и добродетель.

Трис рассмеялся.

– В данном случае это правда.

Жан-Мари наблюдал за ним.

– Возможно, твой друг мистер Лайн сможет распространить слух, что отъезд Крессиды поверг тебя в отчаяние и ты бросился на колени перед ней и предложил ей руку и сердце. Ах, я должен был стать драматургом…

Но Трис вспомнил о другой проблеме:

– Боже, Корнелия…

Жан-Мари вопросительно посмотрел на него.

– Моя старшая кузина, леди Тремейн. Я попросил ее устроить здесь вечеринку и пригласить мисс Фиби Суайнемер, чьей руки и сердца я должен был добиться. Так я хотел положить конец своим мечтам о Крессиде.

– Безумие, от которого ты сейчас излечился. Ты собирался поставить трагедию, но теперь у тебя есть счастливый финал. Отмени вечеринку.

– Ты не знаешь Корнелию. Она все равно придет сюда, уверенная в том, что сможет устроить все по-своему.

– Не пускай ее.

– В ее старый дом? Нет я должен позволить ей продолжать приготовления.

– Увы! Мне бы хотелось увидеть это! Ты очень уверен в себе, мой друг.

Трис удивленно посмотрел на него.

– Теперь ничто не может встать у нас на пути.