Грешная и святая

Судя по тем, которых я встретил в ее доме, это правда. Быть обесчещенной Крофтоном – это не сахар, но он хорошо платил. Правда, я слышал и о тех, которые шли на это не добровольно. Затем объявилась Мэри Атертон. К тому моменту я уже запугал Вайолет до безумия, поэтому она пришла ко мне в ужасе. Люди, укравшие Мэри, признались, что им заплатил Крофтон. Я посоветовал Крофтону покинуть Англию, если он не хочет отвечать за все это.

– Ты не думал., что суд признает его виновным?

– Возможно, но виконт – все-таки виконт.

Дело рассматривалось бы в палате лордов. Пэры королевства не любят выставлять друг друга на всеобщее обозрение. Представ перед судом, похитители и Вайолет Вейн могли бы придумать другую историю, и, конечно, репутация бедной Мэри Атертон была бы навсегда испорчена. Поэтому я позволил ему бежать.

Жан-Мари подошел к столику.

– Те, кто был в Стокли, теперь убеждены, что мисс Мэндевилл была там с тобой и что она была также моей любовницей. Невозможно убить их всех или изгнать из страны.

– Проклятие! Об этом говорят в открытую?

– Нет, но рано или поздно об этом будут говорить не только мужчины в клубах, но и их жены…

– Тогда, возможно, ей будет лучше в Индии.

– Индия не так уж далеко, да и навсегда она там не останется.

Трис был потрясен. Несколько недель он боролся с желанием жениться на Крессиде, но теперь это желание подхватило, его словно поток.

– Что ты предлагаешь, кузен?

– Через неделю, – сказал Жан-Мари, – Мэндевиллы устраивают бал, чтобы отметить свой отъезд из Лондона и начало путешествия в Плимут, где они сядут на корабль.

Большая часть гостей – купцы, но там будут также люди из высшего света. Несомненно, это станет заметным событием, и о нем напишут в газетах. В тот же вечер ты устроишь вечеринку в «Ночной охоте», на которую придешь со своей гурией. Об этом не напишут в газетах, но об этом узнают все…

– И не останется ни малейшего намека на то, что Крессида могла быть со мной в Стокли. – Трис вскочил на ноги.

 – Боже мой, почему я сам до этого не додумался?

– Потому что ты скучный англичанин, а не блистательный, изобретательный француз. – Жан-Мари рассмеялся. – И этот француз надеется, что, оказав тебе услугу, он положит начало дружбе двоих людей, которые могли быть близки, как братья.

– После того как ты выудил у меня двадцать тысяч фунтов, негодяй?

Жан-Мари снова пожал плечами:

– А что бы сделал ты? Я поклялся моей умирающей матери сделать это.