Грехи матери

Аманда ушла в свою каюту, Оливия читала сообщения и факсы из офиса, братья отправились на рыбалку, а внуки еще спали. Было самое подходящее время, чтобы сообщить золовке плохие новости. Обе расположились в шезлонгах на палубе, и Сара с серьезным видом обратилась к Лиз:

– Я прочитала твою рукопись, – сказала она и на мгновение замолчала. Лиз в этой паузе слышалась барабанная дробь. Она со страхом ждала продолжения.

– И? Что ты думаешь?

– Честно? – Сара на долю секунды заколебалась. – Мне очень жаль, но я не поняла.

Сара говорила это извиняющимся тоном, но совершенно однозначно.

Лиз кивнула, стараясь сдержать слезы. Она не хотела, чтобы Сара видела, как ей больно.

– Это шло от души. Я надеялась, что хорошо справилась. Я пошла в новом для себя направлении и, видимо, не сумела выразить всего, что хотела.

Теперь она знала.

– Тебе надо вернуться к тому, что делала раньше, – сказала Сара безапелляционно преподавательским тоном. Эта манера временами буквально уничтожала ее студентов. Фразы были словно высечены в камне. – Некоторые твои рассказы действительно хороши. Но эта рукопись – нет. Я бы хотела похвалить ее, но не могу. Ты опозоришься, если попытаешься ее продать. Твой агент запустит ею в тебя. Идея интересная, но сюжет не годится. Это слабое подобие «Алисы в Стране Чудес», и читателю непонятно, то ли ты прикинулась дурочкой, то ли свихнулась.

– Наверное, свихнулась, – безнадежно произнесла Лиз, забирая рукопись у Сары.

В это мгновение Оливия подняла глаза от компьютера, увидела лицо дочери и поняла, что случилось. Она не могла слышать слов Сары, но Лиз выглядела совершенно подавленной, пока запихивала рукопись в сумку, будто в мусорную корзину. У Оливии заныло сердце при виде Лиз. Ей захотелось крепко обнять и хорошенько расспросить дочь.

– Можешь поговорить со мной минутку? – мягко спросила она, и Лиз улыбнулась, но только губами. Глаза говорили, что она удручена, хотя пытается ради матери выглядеть веселой. Она не хотела показывать, насколько расстроена.