Грехи матери

Солнце клонилось к закату, родные наслаждались совместным отдыхом. Во время каникул они чувствовали себя настоящей семьей. Ради этого Оливия и собирала их каждый год, и пока это работало. Даже невестки лучше ладили со всеми остальными, а внуки отрывались по полной программе.

– Я была бы тебе очень благодарна, – сказала Лиз, и мурашки побежали у нее по спине. – Господи, Сара, а что, если она ужасна?

– Тогда напишешь еще что-нибудь. Иногда одной попыткой не обойтись.

Она знала, что Лиз долгое время пребывала в тупике, обрадовалась, что та опять стала писать, и была заинтригована, что же у нее вышло.

– Я бы с радостью ее почитала, – сказала она с воодушевлением. Обе не заметили, что Оливия сидела прямо за ними, наслаждаясь последними лучами солнца.

– И я бы тоже, – мягко сказала она. – Можно мне почитать это после Сары?

Лиз вздрогнула, услышав голос матери, и повернулась к ней с испугом в глазах:

– Мама, она вообще-то не готова. Мне надо над ней еще поработать.

Оливия кивнула, но вид у нее был разочарованный.

Она хотела принять участие в том, что они делали, и лучше их узнать, но некоторые двери открываются с трудом – она могла войти в их внутренний мир только по приглашению. А в данном случае было ясно, что ее не позвали.

– Я с удовольствием прочту, когда сочтешь возможным дать мне рукопись, – произнесла Оливия, и Лиз кивнула, думая, что этого, вероятно, не будет никогда. С матерью ей меньше всего хотелось делиться своими неудачами. Лиз считала, что Оливии удавалось всё, за что она бралась, она же сама не совершила ничего важного или достойного.

Но Лиз не осознавала, что Оливия считает ее замечательной матерью, а себя неудачницей в этой сфере. Каждая из них имела свои таланты и свои сильные стороны. Оливия раскрылась в полную силу в бизнесе, а Лиз – дома с детьми. Но сама Лиз всегда считала себя неудачницей. Боясь, что новая рукопись окажется еще одним свидетельством никчемности, она не хотела показывать ее матери.

Лиз поменяла тему разговора, и вскоре с Сарой и Амандой отправилась в тренажерный зал.

Оливия играла в балду с внуками, когда те вернулись с вечернего купания, а Филипп с Джоном говорили о бизнесе. Оба утром получили по несколько сообщений из офиса и уже обсудили их с матерью. В кливлендском магазине возникла угроза забастовки, но спор был улажен, и Оливия не беспокоилась. Она напомнила, что надо послать копии писем Питеру Уильямсу, чтобы он был в курсе. Но играя с внуками, меньше всего думала о работе.