Грехи матери

Я не хочу во второй раз выходить замуж, мне хорошо и так, я счастлива. Он проявляет уважение к жене, о наших отношениях никому неизвестно, так что мы никому не причиняем боли. По большому счету эта ситуация не очень хороша, в том числе с точки зрения морали, но я с ней давно смирилась. Пусть все идет своим чередом.

– Тогда что сейчас произошло?

– Филипп наткнулся на нас на этой неделе. Мы целовались в моем кабинете по окончании рабочего дня, что было неразумно, признаю. Прежде такого не случалось, но мы не виделись больше двух недель, так что немного увлеклись, и Питер целовал меня, как раз когда вошел Филипп.

Он ошалел. Называл меня любовницей женатого мужчины, что, конечно, правда, и говорил, что я беспринципная женщина. Он заявил, что я изменяла его отцу, когда они были детьми, поскольку я, без сомнения, аморальная особа. И так далее, и тому подобное. С тех пор я с ним не общалась. Я сказала, что это не его дело, тем более что мы соблюдаем конфиденциальность. А он обвинил меня в обмане, сказал, что заводить роман с женатым мужчиной безнравственно, и я согласна. Но мне так хорошо с Питером! И женат он только формально. Иногда реальность не оправдывает наших ожиданий, – заключила Оливия и грустно посмотрела на мать. Ее по-прежнему обижали слова сына, но с Питером она расставаться не собиралась. Однако больно было сознавать, что сын считает ее морально неустойчивой.

Мэрибел качала головой и смотрела на дочь с сочувствием.

– Реальность всегда не оправдывает наших ожиданий.

Или почти всегда. Есть абсолют, то, во что мы верим, и есть обстоятельства, в которых мы должны искать вариант, наилучший из возможных. Похожая ситуация была и у Ансела Морриса. Не знаю, что ты знаешь и помнишь. Его жена страдала глубокой депрессией, правда, тогда это называли меланхолией. У нее произошло несколько выкидышей и мертворождений, ей так и не удалось завести ребенка, вот она и замкнулась. Думаю, для обоих это было несчастьем, но Ансел продолжал жить, а она стала фанатически религиозной, была сильно подавлена и увлеклась мистицизмом. Похоже, она слегка помешалась, из дома почти не выходила. К моменту моего поступления к ним на работу она была в таком состоянии уже тридцать лет, но Ансел хранил ей верность. В первые годы знакомства наши отношения были просто уважительными – рабочими. Потом они развились и изменились. Он знал, что я с трудом свожу концы с концами, и повышал мне зарплату.