Гранатовый дом

 — Видно было, что Алю действительно умиляло это качество погибшего монтажера, возможно, потому, что ей самой никто не дарил подарков. — У него просто не было причин для такого поступка. Так что всему виной экспериментальные лекарства.

— Печально все это, — сокрушенно произнес Константин. Ему понравилась версия про экспериментальные лекарства, она могла быть верной. — А кто же ему лекарства давал? — Изобразил он удивление. В районной поликлинике или в какой-нибудь больнице?

— Говорили, что это частный врач, — пожала плечами Аля.

Емельянов задумался: рассказ Али отлично укладывался в картину происходящего. Врач-экспериментатор и незаконные лекарства — Это уже что-то. Ну в любом случае лучше, чем ничего…

Потом они заговорили о другом. С Алей Емельянову общаться было легко. У нее был цепкий ум, она с ходу улавливала различные нюансы, чувствовалось, что у нее богатый жизненный опыт. Время с ней пролетало мгновенно.

В разгар беседы опер отлучился — якобы в туалет. На самом деле он направился к служебному телефону — в шашлычной отлично знали, кто он такой, и были вынуждены играть по его правилам. По телефону Емельянов получил исчерпывающую информацию: за то время, что он общался с Алей, ее успели хорошо «пробить», как говорят опера.

Даму его сердца звали Елена Тарасенко. Сама она себя называла Аленой, Алей. Родилась в селе в Кировоградской области, в Одессу приехала в возрасте 16 лет, поступила в швейное ПТУ.

Лашу Батумского Емельянов знал — он специализировался на краже дорогих машин, однако сел за вооруженный разбой.

В последние годы Аля жила одна, постоянных связей с мужчинами у нее не было. Снимала квартиру на Пушкинской.

В эту квартиру они и направились после шашлычной, оставив машину на стоянке возле кафе в парке, так как Аля выпила довольно много вина.