Гранатовый дом

Тело Василия лежит возле трамвайных путей…»"

"Ерунда продолжала крутиться в голове полнейшая. Только вот какого черта он обозвал своего героя Василием? Аджанов и сам не знал. Спросить — ни за что бы не смог ответить…

— Вы улавливаете мою мысль? — Прервав свой длинный монолог, редактор уставился на него в упор.

— Да, конечно. Полностью, — Сергей умел изображать повышенное внимание даже в самые неожиданные моменты.

— Вот именно в такой концепции мы хотели бы видеть эту тему. Поэтому попробуйте написать что-нибудь на тему войны.

«Какой войны, Первой мировой или Второй?» — Он уже приоткрыл рот, чтобы спросить, но вовремя спохватился.

— Да, конечно. Я вас понял. — Горький комок в горле, разросшийся до невероятных размеров, мешал говорить. — Война — это очень интересно. Я попробую.

— Вы сами понимаете, как важна тема героического подвига для воспитания поколений… — Снова начал редактор, понесшись галопом, словно взнузданный боевой конь, и Сергей понял, что у него есть еще пять минут, чтобы полностью погрузиться в свои мысли.

Кто сказал, что кино — это иллюзия? Кино — это единственная реальность, в которой, если что-то не так, можно запросто порвать пленку. Кино — это действие, бесконечное действие, а не дебильные монологи, которые не годятся даже на то, чтобы бубнить их под нос — либо себе, либо кому угодно…

Тело на трамвайных путях Пролетарского бульвара больше не было интересным. Сергей переключился на что-то еще и так, сбиваясь с мысли на мысль, продолжал летать под потолком.

— Было бы хорошо поговорить с очевидцами тех событий, найти ветеранов, — вдруг услышал он голос редактора.

— Что? — Он просто почувствовал, как падает с потолка.

— С очевидцами побеседовать, говорю. На тему войны. — Было видно, что редактор сам себе уже наскучил.

— Я поговорю, — вздохнул Сергей.

— Вот и хорошо. — Редактор посмотрел на часы, покрутился на стуле. — Значит, приходите со своими идеями.

— Обязательно. — Аджанов встал, развернулся и пошел к выходу, успев заметить, как редактор поднимает телефонную трубку.

«В КГБ звонит», — пронеслось у него в голове. Он знал, что копии каждой из этих двух сценарных заявок, категорически забракованных для советского производства, лежат в специальном отделе органов госбезопасности и что в этом отделе на него уже есть специальное досье. «Ну и пусть». — Аджанов передернул плечами и пошел по бульвару, наслаждаясь последними теплыми лучами осеннего одесского солнца.

В комнате, как всегда, было полно людей.