Гранатовый дом

Что же касалось второго момента — что начальник взял у Кашалота заявление на него, Емельянова, — это вообще была полная ерунда, поскольку обвинять опера в том, что он бил заключенного, одновременно автоматически означало обвинять самого Тищенко, который допустил подобную работу своих подчиненных. И если бы Емельянов сел на скамью подсудимых, то и начальник оказался бы рядом с ним. В общем, полный бред.

Каким бы неопытным ни был Тищенко, он все равно не сделал бы подобного. А значит, нужно просто успокоиться, выдохнуть и подумать, почему Влад сказал это.

До этого момента Константин считал Карова своим другом. Он был умным, опытным опером, раскрываемость у него была достаточно высокой, да и характер у Влада был лучше — не то что у Емельянова. Он никогда не конфликтовал с начальством, а значит, завидовать Константину ему было не с руки.

Но, анализируя слова Влада о заявлении, которое Тищенко якобы брал у Кашалота, Емельянов вдруг понял, что поступок этот какой-то странный. Было здесь что-то, чего Константин пока не мог понять.

В силу своей работы Емельянов хорошо знал, что все люди лгут. Вот он ни за что не поверил бы задержанному, не поверил бы своему информатору без проверки. А вот другу мог и поверить. И теперь возникал самый страшный вопрос: а друг ли он?

Константин покосился на Влада, сидящего сбоку от него. Тот выглядел как обычно — совершенно ничего не выражающее лицо.

Было уже понятно, что все происходящее — не просто так. А значит, нужно быть настороже — Константин решительно повторил себе это, с тоской вглядываясь в знакомые улицы за окном.

Однако внутри здания все было тихо, спокойно, как обычно. Увидев это, Влад заметно смутился. Зато Емельянов теперь не спускал с него глаз.

— Ну, ты сам с Тищенко разбирайся, — пробормотал Каров, собираясь бежать по лестнице на свой второй этаж.

— Спасибо, что привез, — бросил ему вслед Константин.

Влад исчез, буквально испарился с такой скоростью, словно его никогда и не было. А Емельянов стал неторопливо подниматься к себе.

Но не успел дойти до своего кабинета, как в коридоре столкнулся с Тищенко.

— Константин, как удачно. — Голос начальника был такой же, как и всегда. — Зайди ко мне.