Гранатовый дом

— Что? — Лицо Али омертвело, с него разом схлынули все краски, и оно застыло, как маска.

— Что слышала. Как давно ты являешься информатором КГБ?

В воздухе повисло страшное молчание — оно было громче и ужасней, чем крик. Аля закрыла лицо руками и зарыдала. Константин обмяк. Ему вдруг показалось, что из него вынули все кости. Чтобы скрыть охватившую его слабость, он придвинул стул и сел на него верхом.

— Говори, — все так же резко потребовал.

— Это получилось случайно, — сквозь рыдания смогла выдавить Аля.

— Понимаю, — кивнул Емельянов. — Дальше что было?

— Меня не тронули. А дальше я все время сообщала им… Мне дали возможность заниматься фарцовкой. И я… в общем, я говорила то, что от меня требовали.

— Лашу Батумского ты сдала?

— Откуда ты знаешь? — Аля взглянула на него.

— Это не важно, откуда я знаю. Правду говори.

— Ну… В общем… да, я. И мне разрешили оставить машину, которую он мне подарил. Ее не забрали…

— То есть ради машины ты сдала своего любовника? — уточнил Емельянов. Несмотря на весь свой опыт он не мог поверить в такое. Так, по дешевке сдать? Своего презрения он уже не мог скрывать.

— Я его не любила, — Аля тряслась, как в приступе лихорадки, от этой дрожи исчезли даже ее слезы. — Я его не любила, — повторяла как заведенная.

"— А режиссер Аджанов? Его тоже сдала ты?

— Нет! — Аля закричала, и по этому крику Емельянов понял, что она говорит правду. — Нет, я никогда бы этого не сделала! Нет! Я его любила! Я и сейчас его люблю!

— Ну да, — хмыкнул Константин. — Но ведь он тебя не любил, не ответил тебе взаимностью. Значит, ты могла обозлиться и…

— Нет! — Она перебила его с такой страстностью, что Емельянов даже немного удивился.

— Да ладно! Ты уверена? — Емельянов хмыкнул. — А может, ты прихватила его сценарий, сперла из комнаты в общежитии, и решила отомстить?

— Нет, — Аля затрясла головой, — я не знаю, куда делся этот сценарий. Я в глаза его не видела.

— Откуда Артур знает о твоих связях с КГБ?

— Он не знает. Просто догадывается.