Грани морали (СИ)

— Домой давай! — решила она, прижимая к груди драгоценный конверт.

Оставалось надеяться, что содержимое ответит хотя бы на часть ее вопросов.

Письмо они с мужем вскрывали так осторожно, будто бомбу обезвреживали.

Герцогиня была совершенно уверена, что принцесса ничего туда не подложила, но Мэд не привык полагаться на догадки. Впрочем, конверт оказался просто конвертом, не самой дорогой бумаги.

Содержимое же поставило дознавателя в тупик.

Расписку о пожертвовании-то он разобрал без проблем, искренне недоумевая, чем та заинтересовала принцессу настолько, что она рискнула жизнью чтобы передать ее.

А вот прилагавшееся письмо…

— Это не хаконский! — уверенно заявил Уинтроп, держа лист вверх ногами.

Анника хмыкнула и изъяла ценную бумагу из рук супруга.

— Это русский, — пояснила она. — Оказывается, принцесса не просто попаданка, а моя землячка.

— Тогда читай! — нетерпеливо приказал муж.

В уме беглянке точно не откажешь. Вряд ли кто-то еще, кроме его жены, сумеет разобрать послание.

Герцогиня пробежала глазами первую строчку, хмыкнула, устроилась поудобнее в кресле и принялась вникать.

— В общем, здесь все данные по верхушке организованной преступности столицы. Имена, места сбора, клички, схроны, план ближайших операций. Конечно, не все, но довольно много полезного. Думаю, в полицейском ведомстве будут прыгать до потолка.

— А при чем здесь пожертвование? — Уинтроп потряс в воздухе злополучной бумажкой.

— Лара считает, что в покушении на ее жизнь замешана церковь, — мрачно пояснила Анника.

— У меня от вашей осведомленности по поводу деталей теневой стороны жизни мороз по коже, — передернул плечами Мэд. — Обе почтенные местрис, откуда вам знать такие тонкости? Вы обе не наемницами случайно были?

— Нет, что ты! — от неожиданности герцогиня рассмеялась. — По крайней мере я — обычная студентка, примерная ученица, гордость мамы-папы.

— Не хотелось бы в королевы сомнительную личность! — недовольно пробурчал Уинтроп.

Анника посерьезнела.

— За это можешь не переживать. Она не собирается возвращаться во дворец. Просит обеспечить ей безопасность, арестовав банду, и далее не трогать. Предоставить самой себе, так сказать.