Граф Суворов. Том 5

Неожиданно для меня, князь встал на одно колено, протягивая клинок мне.

— Я, Константин Леонидович Багратион, князь Тифлиса, принц грузинский, признаю себя младшим, клянусь служить верой и правдой, защищая интересы и не стоя в стороне. — начал говорить князь, и я с удивлением понял, что товарищи с ужасом и потрясением отстранились от меня. Даже Василий смотрел так, будто впервые видит, и только Ангелина самодовольно и хитро, по лисьи, улыбалась. — Примешь ли ты мою службу, Александр Романов?

— Принимаю. — сглотнув вставший в горле ком проговорил я.

Петроград, летний дворец.

— Ваше императорское величество. Ваша сестра требует срочной связи. — сказал секретарь, и мрачный Петр кивнул. Судя по докладам, северный флот, столкнувшийся с армадой объединенных армий Персии и Османов сумел оттеснить противника на старые рубежи, но понес существенные потери. И сейчас государь жалел о том, что сэкономил силы, в попытках выиграть больше времени.

А сестра, это даже хорошо, особенно если связь срочная. Значит что-то случилось, а значит можно будет на нее надавить.

— Говорят ты что-то потерял, возлюбленный брат. — с усмешкой проговорила Екатерина, рядом с которой сосредоточенная, но решительная, стояла Мария. — Кажется теперь мы в равных условиях. Верни мне моего сына, и я верну тебе дочь.

— Бабы… что ж вы делаете. — простонал Петр, прикрыв глаза ладонью.

— Отец! Эта бесполезная война должна прекратится немедленно! — сжав кулачки выпалила Мария.

— И все было бы хорошо, если бы вас, как и меня, не обвели вокруг пальца. — строго сказал Петр, осадив девочку. — Нет никакого Александра, и не было никогда. Или вы думаете, что пятнадцатилетний живой труп может за несколько дней научиться ходить, обретет память и начнет практиковать конструкты? А после, всего за год, станет на столько силен что победит лучшего княжича империи? Вас обманули.

С этими словами Петр включил запись, на которой загнанный в подъезд юноша, выглядящий точь-в-точь как Александр Суворов, мечется от квартиры к квартире, по этажам, а потом не найдя выхода начинает сбрасывать маскировку. Когда искаженный предстал в своем истинном облике, раздался истошный крик, смешанный с плачем.