Граф Суворов. Том 5

Макс, полная мощность. Почему молчат сотки? Залп!

Земля плод нами вздыбилась и поднялась фонтаном. Попадания крупнокалиберных пушек перепахивали ее на несколько метров в глубину, оставляя после себя широкие воронки с обожженными краями.

— Линию для Бабахи! — скомандовал я, и Погоняйло все понял без лишних уточнений, корабль накренился назад, задирая нос, и я, поймав момент, зажал гашетку."

"Глухо ухнуло, судно дернулось и чуть отлетело назад, но прежде на носу, перекрывая часть обзорных камер, загорелся ярко оранжевый цветок выстрела и в противника полетел огненный шар.

В ту же секунду оба судна рванули в разные стороны, скрестив огонь всех поотиво-снарядных орудий на приближающейся смерти. Шар задрожал от попаданий, но мне было на это совершенно наплевать.

Приходилось одновременно держать щит и ловить в прицеле вражеские суда. Их батареи, как и наши, грохотали без продыху, и борьба атаки и защиты казалась равна, пока я не выстрелил во второй раз.

Османский фрегат ускорился, выдав столб голубого пламени, а потом вдруг перевернулся в воздухе и начав кружиться рухнул вниз.

Дядя Атамаля перетрудился. Сейчас в рубке принца должно быть полыхает пламя от уничтоженной приборной панели, если они вообще живы.

Как на зло кто-то из командного состава все же был в строю. У самой земли судно выправилась, ударив струями синего пламени из двигателей, но даже невооружённым глазом было видно, что часть их пушек ПСО не работает.

— Все орудия, сосредоточить огонь на поврежденной фрегате! — приказал я, чувствуя близкую победу. Наведя Бабаху Я дождался пока корабль противника начнет маневр уклонения и взяв упреждение зажал гашетку. Камеры вновь ослепли, судно дернулось, и третий огненный шар с шипением и гулом пронзил воздух.

Принц и его команда среагировали слаженной постановкой щитов. Они остановили и четыре сотых снаряда, и все стотридцатки, но, когда настала очередь главного калибра, самомнение их подвело.

Огненный шар лишь на мгновение замер в воздухе, а затем взорвался прямо у корпуса фрегата. Корабль швырнуло в сторону, словно гигантской рукой ребенка, он лишился щита, а его двигатели потухли. Он словно замер на пике подъёма, но я не дал ему и шанса прийти в себя. Новый залп снёс оставшуюся броню по правому борту, словно корова языком слизал обе маневровые гондолы, и без того лишившийся части энергии фрегат завалился на бок а затем камнем рухнул вниз.