Граф Суворов. Том 5

— чуть отступив, но все еще уверенно проговорил старичок.

— Орден – не вы. И когда в руководстве ордена узнают, что вы первыми нарушили законы, провоцируя бойню, улететь на дипломатическом рейсе вам будет некуда. — как можно кровожаднее улыбнулся я, и вот это обещание, в отличие от остальных, заставило старичка вздрогнуть. — Я даю вам пять минут, чтобы подготовить для перевозки всех дарников не подписавших договор. Ваше время пошло.

— Вы находитесь на территории, принадлежащей ордену, и ваши угрозы просто смешны.

— фыркнул старичок, но я лишь молча посмотрел на часы и постучав по циферблату, отошел в сторону. Ангелина усмехнулась, встав рядом, и лишь Строганов не стал убирать ладони с пистолетной рукояти.

— Это просто смешно! — повторил старичок, всплеснув руками. — У вас здесь нет никакой власти. Вы можете сколько угодно изображать из себя важную писю, но орден — это независимая международная организация, со связями и филиалами по всему миру. Если вы посмеете напасть на наше отделение…

Я снова посмотрел на часы и продемонстрировал их старичку.

Не знаю, кем он трудился в этом славном заведении, и сколько занимал свою должность, но несмотря на все крики, ужимки и насмешки, вскоре он начал потеть. Хотя не сказать, чтобы в палате было сильно жарко.

— Так нельзя. Вы просто не понимаете как устроен наш мир! — попробовал вскрикнуть старичок, снова всплеснув руками. Я все так же молчал, не обращая на него никакого внимания, и только время от времени смотрел на часы.

— А-а… хватит! Выставить их взашей!

— Повторите приказ. — прогудело из динамиков штурмового доспеха. — Я должен получить его в полной прямой форме. Для фиксации в отчете.

— Фиксации?.. отчета… — удивленно посмотрел на него старичок, после чего резко вздрогнул и даже чуть вытянулся. — Приказ, вывести всех поступивших на лечение дарников, не подписавших договор, взыскать с них компенсацию за проведенное лечение.

— Вернуть резонансные камни. — напомнил я. — До поступления к вам они все были в полном порядке, чему есть достаточно свидетелей.

— Вернуть им их стекляшки. — поморщившись сказал старичок, от добродушного превосходства которого ничего не осталось. Лицо его сморщилось, стало злым и заостренным, и я вдруг понял, что несмотря на схожие черты и характерную полноту, передо мной не грузин, а турок, или представитель другого восточного народа.

— У вас еще три минуты. — напомнил я, довольно улыбнувшись.