Граф Монте-Кристо

Приезжий из Лукки в знак восхищения молитвенно сложил руки.

– Вы венчались с Оливой Корсинари в церкви Святого Павла в Монте-Каттини; вот удостоверение священника.

– Да, действительно, вот оно, – сказал майор, с удивлением разглядывая бумагу."

"– А вот свидетельство о крещении Андреа Кавальканти, выданное священником в Саравецце.

– Все в порядке, – сказал майор.

– В таком случае возьмите эти бумаги, мне они не нужны; передайте их вашему сыну, у него они будут в сохранности.

– Еще бы!.

– Да? Если бы он их потерял? – спросил Монте-Кристо.

– Ну, пришлось бы писать туда, – сказал приезжий из Лукки, – и очень долго доставать новые.

– Да, это было бы трудно, – сказал Монте-Кристо.

– Почти невозможно, – ответил приезжий из Лукки.

– Я очень рад, что вы понимаете ценность этих документов.

– Я считаю, что они просто неоценимы.

– Теперь, – сказал Монте-Кристо, – что касается матери молодого человека…

– Что касается матери молодого человека… – с беспокойством повторил майор.

– Что касается маркизы Корсинари…

– Боже мой! – сказал приезжий из Лукки, под ногами которого вырастали все новые препятствия, – неужели она может понадобиться?

– Нет, – сказал Монте-Кристо. – Впрочем, ведь она…

– Да, да… она…

– Отдала дань природе…

– Увы, да, – подхватил приезжий из Лукки.

– Я это знал, – продолжал Монте-Кристо, – уже десять лет, как она умерла.

– И я все еще оплакиваю ее смерть, – сказал приезжий из Лукки, вытаскивая из кармана клетчатый платок и вытирая сначала левый глаз, а затем правый.

– Что поделаешь, – сказал Монте-Кристо, – все мы смертны. Теперь вы понимаете, дорогой господин Кавальканти, что во Франции не к чему говорить о том, что вы были пятнадцать лет в разлуке с сыном. Все эти истории с цыганами, которые крадут детей, у нас не в моде. Он у вас воспитывался в провинциальном коллеже, а теперь вы желаете, чтобы он завершил свое образование в парижском свете.

– Вы так полагаете?

– Конечно.

– Тогда все прекрасно.

– Если бы откуда-нибудь возникли слухи об этой разлуке…

– Что же я тогда скажу?

– Что вероломный воспитатель, продавшийся врагам вашей семьи…

– То есть этим Корсинари?

– Конечно… похитил ребенка, чтобы ваш род угас.

– Правильно, ведь он единственный сын.