Дочь опальной герцогини (СИ)

Война, неурожай, и последовавший за ним мор. Всего как-то много.

– Я тебя услышала. За горной грядой чьё королевство? – спросила я.

– Ульриха Первого.

– Так я и думала. Где мы ещё можем достать нужные продукты?

– Только там.

– Что же. Снаряжай людей, поедете в соседнюю страну. Купи так много, чтобы хватило всем жителям моих земель до начала весны.

– В объезд придётся, а это две недели туда, две обратно, прямиком лес не пропустит, сгинем. А ещё…

– Деньги я выдам.

– Много надо.

– Вам хватит.

– Будет сделано, госпожа, – великан встал и низко поклонился.

– Это ещё не всё, – не сдержала улыбки я, когда густые брови Ховарда чуть не коснулись корней волос, – есть в Друидоре мастера, смыслящие в отоплении помещений? Кузнецы золотые-руки?

– Найдутся и не два, много больше.

Я встала, подошла к столу, взяла изрисованный лист пергамента и положила перед здоровяком.

– Пока будете охотиться нужно, чтобы кузнецы успели смастерить вот это, – ткнула я в полозья, – и приладили их к телегам.

– Дык сани, что ли? Мы только их зимой и используем.

– Гады, – прошипела я, зло прищурившись. Собеседник уставился на меня, ничего не понимая. – Простите, сэр Ховард, это не о вас. Видели вчера, на чём я приехала? На обычной карете, вы можете представить, каков был мой путь?

– Сочувствую. Вам есть, за что не любить нашего короля.

– Реже говорите такие вещи вслух, дольше проживёте. Особенно сейчас, когда в наши ряды затесался шпион Его Величества, лорд Лиам, ему нет доверия, – понизила голос я. – Но, в целом, вы правы. Совершенно не за что.

В дверь постучали.

– Ледюшка, знахарка пришла, – к нам заглянула Грета.

– Пригласи, – кивнула я. – Сэр Ховард, после того как я поговорю с Нитой, отправлюсь в город. Выделите мне двоих воинов, в простой одежде, чтобы ничем не выделялись в толпе.

– Будет сделано, госпожа, – ещё один поклон и многозначительный взгляд в сторону экономки.

Глава 22

Нита оказалась женщиной лет шестидесяти, несмотря на глубокие морщины, избороздившие приятное лицо, я не могла назвать её старухой. Просто язык не поворачивался. Самыми примечательными в её лице были глаза – большие и ясные, как первая весенняя трава, мудрые, понимающие.