Дочь опальной герцогини (СИ)

Пока я вглядывалась в тёмное, холодное помещение, пытаясь в слабом свете единственной лампы, понять, насколько оно большое, Грета подпалила один из факелов, вспыхнувший ослепляющим огнём. Протянув его мне, сказала:

– Можете осмотреться.

Мне не нужно было второго приглашения: я, удобнее перехватив рукоятку, шагнула вперёд.

– Грета, скажите, вы обучены грамоте? Письму, счёту.

– Да, госпожа.

– Это хорошо.

Мешки справа, в определённом порядке сваленные друг на друга, на каждом изображён красный круг с точкой в центре.

– Это всё доставили из Болтонской Святости? – уточнила я, уже зная ответ.

– Да, ледюшка.

– Только для жителей замка?

– Да.

– Как надолго всего этого богатства хватит?

– На месяц, возможно, если сильно ужаться, немного больше.

– Что едят горожане?

– То, что смогут поймать охотники в Заворожённом лесу.

– Ясно. И много ли удаётся поймать?

– Люди не пухнут от голода. Но им далеко до приятной сытости. И разнообразия.

– Когда я въехала в город, мне показалось, что, в общем-то, народ прилично одет, на ногах унты, на плечах тулупы, на головах шапки."

"– Всё силами Ховарда и его воинов. Всё, что добывается на охоте, идёт в дело: шкуры скорнякам, они мастерят унты и выделывают шкуры для верхней одежды, из кишок получается отменная тетива, а мочевыми пузырями прикрываются окна. Из копыт варят очень питательный суп, густой и полезный, – предупреждая мой вопрос, ответила: – Все работы мастеров оплачиваются из герцогской казны.

Я одобрительно кивала в такт её словам, медленно идя вглубь погреба. Большое помещение, в котором было продумано всё до мелочей.

– Раббат Сатос был магом? – резко сменила тему я, когда Грета ненадолго замолчала, чтобы перевести дух.

– Да, – и пусть я стояла спиной, но точно знала, что она кивнула. – Ваш отец уважал и ценил досточтимого раббата не только за широту души, но и за ум, смелость и преданность, прежде всего людям, а не…

– Святости, – кивнула я, закончив её предложение.

– Да… Чувствую себя, как на допросе, честное слово. Леди Одри, вы переменились.

Я повернулась к женщине и без тени улыбки сказала:

– Карл Третий казнил мою мать. На глазах у сотен людей, на потеху толпе. Жизнь во дворце далеко не сахар, милая Грета. Мне нужно, – я пристально посмотрела в тёмные омуты глаз собеседницы, – чтобы вы были верны Йоркам.