Дочь опальной герцогини (СИ)

– Леди Одри, – маг сдался и ответил, – впереди нас ждут.

– Откуда такая уверенность?

– Вы ведь верите в интуицию? – склонив голову к плечу, поинтересовался он вдруг.

– Безусловно, – твёрдо кивнула я.

– Так вот, моя меня никогда не подводила.

– Когда собирались поставить меня в известность? Своих людей вы же предупредили.

– Я планировал всё вам рассказать сразу же, как подтвердятся мои подозрения.

– Хмм, то есть, когда на нас нападут?

– Нет, – пожал плечами он, – нападения днём не будет, оно состоится в тёмное время суток.

Я поразилась его словам – ничего себе, какой точный нюх на неприятности!

– Ваша задача, – тем временем продолжал говорить он, – не высовываться из своей кареты, это понятно?

– Да.

– Вы радуете своим благоразумием."

"– Думаете, я единственная на свете девушка, которая не станет лезть в заварушку? Уверяю вас, вы ошибаетесь, – съязвила я. – Мне, как и многим другим, и не только, заметьте, женщинам, хочется прожить долгую и счастливую жизнь. Я буду сидеть в экипаже и даже не подумаю вас спасать, если вдруг возникнет такая необходимость.

С каждым моим словом тёмные брови мужчины поднимались всё выше, в итоге чуть ли не коснувшись корней волос.

– Вы готовы спасти свой сундук, но не меня? – было видно, что Лиам обиделся.

– Вы всесильный маг, весьма богатый, как я погляжу…

– Некрасиво считать чужие деньги, – успел попенять он мне.

Если Лиам думал меня этим смутить, то у него не вышло, разве что совсем чуть-чуть.

– У меня же, кроме жизни и того, что в сундуке, больше ничего нет.

– Не прибедняйтесь, вам принадлежит внушительная территория.

– Каменистая, неплодородная. С сотней и не одной голодных ртов. Потому наследство мамы необходимо сохранить. Я должна смочь их всех обеспечить едой, и, если нужно, жильём.

– Какая вы благородная, – то ли издевается, то ли и правда так думает, по лицу Кенсингтонского что-либо прочитать было невозможно.

***

Интерлюдия

– Ты всё сделала, как было велено? – грузный мужчина смотрел на хрупкую девушку в плаще, с глубоко надвинутым на глаза капюшоном.

– Да, господин, – кивнула она, и, сделав быстрый книксен, положила на стол два увесистых мешочка, – сменила золото на медяки. Бросила к ним горсть серебрушек. Всё, как вы сказали.