Гости съезжались на дачу

Это сооружение было плодом их столярного творчества. Когда в квартире Хари стало не пройти от книг и журналов, они стащили на стройке необструганные доски и сколотили стеллаж, имея из инструментов ножовку, гвозди и молоток. Работали с энтузиазмом, но когда стеллаж установили, скисли. Конструкция выглядела – в сарае такую стыдно держать, да еще и шаталась во всех плоскостях. Позвали для консультации Галиного отца. Он сказал, что все надо разобрать, доски ошкурить, полки крепить к боковым стенками уголками и саморезами, затем покрыть лаком или покрасить.

Пол между диваном и стеллажом покрывал ковер. Валерия Валерьяновна говорила, что он настоящий персидский, еще от ее бабушки. От «настоящего персидского» у ковра осталась только дерюжная основа, забитая пылью, и редкие, по краям, намеки на былое величие.

Сейчас на нем боролись Ангел и Катя. Весело и азартно, всерьез и понарошку. Гале и Харе пришлось поднять ноги, наблюдая за действом, они сидели на диване, как две мартышки на ветке.

Галю, отслеживающего «свистки» невидимого судьи, когда противники так и сяк, с перехватами и подсечками, с обманными движениями, бросали один другого на пол, расходились, встряхивались, отходили к краю ковра и снова бросались в бой, захватил азарт болельщика.

– Он ей поддается! Поддается! – шептал он Харе.

– Может, и поддается, – со странной негой проговорил Харя. – У меня богатая сексуальная фантазия, некоторый опыт, но я представить не мог, что подобный силовой акробатизм может быть столь эротичным.

– Чего? – не понял Галя.

Харя не успел ответить, потому что в этот момент у Ангела, весившего точно в два раза больше Кати, но изящно переброшенного ею через бедро, припечатанного к ковру на живот, с постыдным треском порвались брюки: по самому главному шву – от ширинки через ягодицы – до пояса на спине.

Звук почему-то напомнил им, как аккордеон припечатал Музычку, когда она свалилась под оригинальное исполнение «Там, вдали за рекой». Да еще у Ангела через прореху вылупились нежно-розовые трусы в белый горошек. Розовые. В горошек.

Харя и Галя зашлись от смеха, задрыгали руками и ногами.

– Бутончик ты наш! – веселился Галя.

– Фрейд стоит в стороне, – вторил Харя, – и нервно грызет свой галстук. У этого брутального мачо девичье исподнее.