Гости съезжались на дачу

Милый пейзаж какого-то, не помню фамилии, английского художника восемнадцатого века, он прожил недолго, умер молодым, и картины его редкость. Пейзажик маленький, стоил пять долларов, а реальная цена на два порядка выше. Мои друзья не ставят целью обогатиться на живописи. Их хобби, повторюсь, развлечение. Нахватать на таг-сейле, приехать домой, рыскать в Интернете, обнаружить, что сорвал куш. Подозреваю, что под этим лежит их подспудное желание щелкнуть по носу американцев. Которых они высоко ценят за многие недостающие нам качества.

Ведь не американцы приехали в Костину лабораторию проситься на работу, а он к ним. Отсюда и комплексы. Да и не совсем комплексы, повод для насмешек вполне заслужен.

Американцы – как саженцы из старого дремучего, векового леса, перенесенные на новую почву. Нет истории. Начало экспозиции в Музее истории Нью-Йорка – серебряная утварь и одежда первых голландцев, все эти воротнички в гармошку.

С другой стороны. Я несколько раз приезжала к Тане и Косте, познакомилась с их соседями на барбекю – это когда во дворе жарят на гриле мясо, а на общем столе стоят две лохани с салатами – картофельным и капустным.

Соседи были милейшими, очень приветливыми, но какими-то… внутрипузырными. В том смысле, что сидят в прозрачном звукопроницаемом пузыре и очень мило с тобой общаются: смеются над твоими шутками, рассказывают свои анекдоты.

Вернувшись домой, я поделилась с мужем своими наблюдениями. Знаете, что он мне сказал? Конечно, вы не можете знать. Мой Павел – глыба интеллекта в любой области: от математики до политологии.

Угораздило на мне жениться. Остался бы холост, был бы нобелевским лауреатом. Или, другой вариант не исключен, женился бы на Маринке Беспаловой, она к нему клеилась со страшной силой. Покоился бы сейчас в могиле. Потому что мои потуги на достойную жизнь по сравнению с запросами Маринки – как скудные зернышки для воробья и теплое мясо убиенного зверя для орлицы.

Павел мне сказал. Вернее, спросил:

– А как ты сама смотришь на Улугбека? Не через стекло с ним общаешься? Да и он с тобой.

Улугбек – это наша опора. Таджик, уже десять с лишним лет работает в нашей фирме. Образование неполное среднее, ума и сметки – палата. Мы ему придумали должность, чтобы перед земляками и родственниками было почетно, главный инженер. Так и записано в документах. Для Улугбека наши дети как родные, внук как собственный. Я, в отличие от Павла, помню всех его сестер и братьев поименно и в их отпрысках почти не ошибаюсь.