Гости съезжались на дачу

Галя показал Ангелу кулак. Харя повернулся, взял у Гали телефон:

– Танюш, привет! Это Харя. Мы тут отлично сидим, только Ангел дурака валяет.

– Максик, здравствуй! – Таня в отличие от Кати так и не научилась называть его неблагозвучным Харя. – Давно не виделись.

– Преступно давно. Следующий раз Ангел обещает нас собрать всех вместе. Прощаюсь. Обнимаю тебя, чудная женщина! Эх, прошляпил я тогда в метро!

Тане показалось, что она, прежде чем телефон отключился, услышала странное. Голос Ангела: «Галя, не дергайся, швы разойдутся».

Звонки раздавались, точно выстроились в очередь. Теперь ожил Дунин телефон – отрывок из «Времен года» Вивальди. Звонил Степан.

Дуня нажала кнопку громкой связи:

– Привет! Говори быстро, я за рулем.

– Малыш, помнишь, мы купили игровую приставку? А теперь нам скидка тридцать процентов на кухонный комбайн. Малыш, ты хочешь кухонный комбайн?

«Мы» – это, мягко говоря, неточно. Степан, не посоветовавшись с Дуней, истратил деньги, ею полученные за подработку, на игровую приставку.

Харя не переносил мужчин, которые называли женщин «малыш». Возможно, потому, что так отец называл маму. Если она малыш, то ты, хрен собачий, должен быть взрослым, ответственным и заботиться о ребенке. Они же, все как на подбор встретившиеся ему в жизни, разбрасывающиеся «малышами», были подонками. Начиная с папочки и заканчивая непотопляемым, потому что дерьмо, академиком, который всех «малышей» безнаказанно гладил ниже спины.

– Слушай сюда, урод! – взял телефон Харя.

– Что это было? – спросил Галя, когда Харя нажал «отбой».

– Кто звонил? – вторил Ангел.

Дуня не могла ответить: трясло от смеха и, чего греха таить, благодарности, а за дорогой надо смотреть, чтобы опять в колдобину не попасть.

– Дунин муж. Бывший, – ответила Алла Дмитриевна. – Не хочет подобру уматываться.

– Харя! – благодушно сказал Ангел. – Ты бы ему намекнул прямым текстом, что мы подъедем и все, что ты обещал, оторвем разом.