Граф

И давай возможность «перекурить» и попить. Готовясь к этому походу, он изменил фляжки, к которым они сейчас «присосались».

Изначально он делал их клееные, деревянные. Но это оказалось достаточно трудоемко. Плюс они выходили из строя, из-за неаккуратного обращения. Всякое ведь бывает. А тонкие скорлупки из дерева не отличались особой прочностью и их расход оказался велик.

Посему он начал их шить.

Толстую коровью кожу, очищенную от волос и прочего лишнего, дубили настоем из коры дуба. После чего пускали на пошив фляжек по единой, стандартной выкройке.

Завершив сшивание фляжке придавали форму, набивая сырым песком. Распирая ее изнутри. Тщательно пропитывали влагой, после чего давая высохнуть, дабы ее форма закрепилась. А потом обрабатывая расплавленной сосновой смолой, как снаружи, так и изнутри. Просто заливая ее внутрь, взбалтывая и выливая. Снаружи же обрабатывали два раза с особым вниманием к швам.

На выходе получался продукт с плюс-минус стандартным объемом, формой и габаритами. Достаточно легкий. И в плане трудоемкости кардинально более дешевый, чем деревянный. Тем более, что кожевники, в отличие от плотников и столяров не имели такой плотной загрузки. И легко справились, изготовив этих фляжек в избытке.

Вот к ним бойцы сейчас и присосались, жадно потребляя влагу. По пути пришлось пару раз останавливаться и наполнять их.

– У тебя всего две сотни воинов, – тихо произнес иезуит, подойдя к графу вплотную, благо, что он владел более-менее русским. – А это, – кивнул он в сторону Истанбула, – древний город с могучими стенами и огромным населением.

– И что?

– Зачем ты сюда пришел? Надеешься взять его или осадить этой горсткой воинов?

– Чтобы взять Константинополь и этих людей довольно.

– Довольно? Двухсот человек?! – ошалело переспросил иезуит.

– Именно.

– Но…

– Вы просто не умеете воевать, – перебил его Андрей с максимально добродушной улыбкой.

– Что ты задумал? – после небольшой паузы, спросил священник, подозрительно прищурившись.

– Не хочу рассказывать. А то спугну удачу. – ответил Андрей, на чем разговор и закончил.

Иезуит был явно не в восторге от слов графа, но сдержался от причитаний.