Граф и его графиня

Тогда восемь лет назад после открытия Эриком нового континента, на старом едва не вспыхнула гражданская война. Помогли два фактора. То, что вирмане давно вычистили Лорис от разной нечисти вроде пиратов, лишая Эльвану и Авестер неплохого козыря. И то, что церковь оказалась на стороне Ативерны. Альдон Роман тогда едва не отлучил от церкви всю королевскую семью Авестера.

Как людей, которые сеют бурю и пожнут ураган кровавый, многие души за собой уводящий и потому Мальдонае угодный.

Но без интриг и заговоров все равно не обошлось.

И защищая Ричарда, погиб Ганц Тримейн. Заговорщики отлично понимали, что с таким защитником дотянуться до короля будет сложно - и убрали сначала Ганца.

Им это удалось. Удары кинжалом и более серьезных доставали. И Лиля не смогла ничего сделать. Был сильно поврежден кишечник, почка... не с этим уровнем медицины бороться, разве что боль снять.

Хорошо хоть попрощаться успели.

***

- Вот и моя пора настала... уходить.

Лиля, стоящая на коленях рядом с кроватью раненного, не плачет и не произносит ненужных слов.

Чего уж там, она благодарна Ганцу. Все эти годы он учил, берег, прикрывал ее спину, она была счастлива с ним, как с мужчиной и с человеком. И сейчас она может только сказать ему правду.

- Рана смертельна. Я могу дать яд.

Чем ей нравилась вера в Альдоная - это еще и отношением к смерти. Если у человека нет надежды, как сейчас, он может умереть по своей воле. И это не грех. Зачем мучиться лишние часы?

- Ты, как всегда, честна, - по губам Ганца скользит легкая улыбка.

Лиля усмехается в ответ.

- я и была честна с тобой, всегда.

- Да, это скорее я... я хотел бы рассказать тебе о двух вещах. Постарайся понять мня. Это я тогда спровоцировал Фалионов.

Лиля пожимает плечами.

- я догадалась.

- нет, если бы не я, они бы не прыгнули... ты могла бы быть счастлива с Александром...

Лиля на миг прикусила губу.

- Неважно. Это прошлое. Если человек поддался один раз - он и второй раз бы поддался. А где и когда - не угадаешь. Сделанное - сделано.

Не стоит жалеть.

Ганц опускает веки. Он знал,  что она так скажет,   он так хорошо узнал ее за эти годы - и столько осталось неразгаданного...

- И... в нашей спальне, в моем ящике комода - шкатулка. С голубой крышкой. Ты так ни разу туда не заглянула...

- Надо было?

- после моей смерти. Там письмо, прочитай, пожалуйста. И прости меня за все.

Лиля касается запавшей щеки.

- Это ты прости меня, если что-то было не так.

- Уже давно простил.