Госпожа проводница эфира

"

"Что касается любовника Леслии... Красивый, холеный, женатый, мерзотный, подлый. Да и сама она... Скажем так, моральными принципами и душевностью сильфида в прошлом не отличалась. Пожалуй, они друг друга стоили. Оба — крайне неприятные, беспринципные и жесткие личности. Но она его действительно любила, до того как возненавидела. Взаимно причем.

Удивительно...

После окончания трансляции я выныривала в реальность медленно, как после обычного сна. Было... мерзко.

Та девушка, которую мы подобрали в мире чудаковатых вампиров и которая жила сейчас в отеле, была иной.

Ту неприятную высокомерную и аморальную девицу стерли подчистую. Сейчас она создавала себя заново, в ином окружении, в иных мирах, с иными ценностями и знаниями.

И я лежала, глядя в потолок, ощущая нежный запах люснежа, и размышляла: имею ли я моральное право рассказать ей о том, какой она была? Или наоборот, имею ли я право промолчать?

Глава 8

Глава 8

Рассказать и вспомнить

К завтраку я вышла мрачная, расстроенная.

Когда я вошла в столовую, обнаружила за столом всю компанию. Даже Феликс уже покинул свое место за стойкой портье и сейчас чуть сонно клевал клювом. Странно звучит, но что поделаешь, если у него не нос, а клюв.

— Агата, доброе утро! — радостно поприветствовал меня Ориэль.

— Это хорошо, — бледно улыбнулась я и села за стол. — Что у нас сегодня на завтрак?

На Леслию я не смотрела. Было... неприятно.

— Барабульки, — флегматично ответил филиур.

Моя рука замерла на секунду, не дотянувшись до чашки.

— Не харапульки? — уточнила, поняв, что слово иное.

— Рыбки. Не овощи.

— А-а-а... — дошло до меня. — Рыбешки! Барабульки! Хм.

— Отель угощает, — рассмеялся Ориэль. — Мы его попросили что-то из твоего мира. Мы не знали что.

— Даже так? — хмыкнула я. — А у тебя что?

— Момо́рдика[1], — прыснул он от смеха. — Правда смешное слово?

— Батюшки! Это что еще за штука? — Я округлила глаза. — Я, конечно, землянка, но никакую момордику в морду лица ни разу не видела. Кстати, барабульку я тоже ни разу не ела.