Госпожа проводница эфира

— Сколько кутят?

— Четырнадцать... э-э-э... змеят. Они длинненькие, слепенькие и лысенькие. Феликс, а когда у пернатых перья отрастают?

— Разные сроки. Я филиур. Птицы не такие. Шиветта другая, — подумав, выдал этот «капитан Очевидность».

— Ну хоть примерно?

— Птицы пятнадцать через дней начинают примерно. Филиуры иные.

— Рауль, готовимся. Ближайшую пару недель шиветтята будут лысые и мерзлявые, — усмехнулась я, положив руку на голову волка. — Ладно, все собираемся здесь чуть позднее. Феликс, Ориэль и Леслия тоже скоро придут.

Позднее мы все долго сидели сначала в столовой. Потом перебрались в гостиную. Но почему-то опять оказались в холле у камина. Почувствовав мое настроение и неосознанное желание, отель развел камин. И хотя дров не было, а огонь горел магический, пахло настоящим костром и березовым поленом. На меня даже ностальгия накатила.

Дверь на улицу так и оставалась открытой, и там расстилалось безбрежное пространство облаков и небес.

Посидев с нами, Феликс не пошел спать, а улетел на моцион. Он не принимал участия в помощи роженице, не был уставшим. Поэтому мы его отпустили, а сами остались у огня.

Волк дремал, положив морду на лапы. Леслия периодически уходила в себя и глубоко задумывалась. Ориэль был просто счастлив от хорошо сделанной работы, ведь его долг и призвание — лечить. А я... Я просто руководила всем этим местом.

Уже ночью на меня снова накатило. Я, кажется, начала постепенно привыкать к таким прямым подключениям.

Сегодня эфир решил меня ввести в курс жизни сильфиды. Я бы не назвала то, что я видела, сном. Скорее мне загрузили в мозг архивный файл. Леслия с первых секунд жизни после рождения и до момента ее уничтожения, как личности.

Ну, что я могу сказать? У нее красивый мир, красивый дом, красивые родители. Не сказала бы, что любящие. Но, вероятно, это особенности всех монархов. Няньки, компаньонки, ребенка же мама с папой видят пару раз в сутки.