Госпожа. Наказание любовью

Сволочь!! Как она переговоры будет вести без нижнего белья?! Однако ответить или как-то ещё отреагировать Татьяна не успела: оказывается, в кабинете они были уже не одни…

– Фига себе, как тут жарко! Я тоже хочу, чтобы у меня такое утро было!

Таня задохнулась от острого приступа стыда, выпрямилась и резко повернулась, одной рукой судорожно пытаясь одёрнуть юбку, а второй стянуть блузку на груди. Лицо горело от прилившей крови под наглым взглядом второго брата, Бориса. Сколько он здесь?! Неужели… видел и слышал, как её трахали, а она извивалась и просила ещё, стонала в голос?.

"– Не-не-не, Танюш, ты отлично смотришься! – усмехнулся младший Самсонов, медленно скользя взглядом по её лицу, шее, груди с предательски торчащими сосками.

Такой же наглый и напористый, но, пожалуй, настойчивее, чем брат. Татьяна помнила, Борис не сразу смирился с её отказом… Она вздёрнула подбородок, с яростью уставившись в насмешливые глаза, уловила в глубине огонёк возбуждения и с безнадёжностью поняла, что просто так из кабинета её сейчас никто не выпустит.

– Пусти!..

Борис же наклонился к её уху, медленно заведя руки за спину, и у Тани ёкнуло сердце, а в груди кольнуло беспокойство.

– Я тоже хочу свою порцию утреннего удовольствия, детка, – шепнул он, обдав горячим дыханием. – А ещё, мне давно хотелось сделать с тобой кое-что интересное, – добавил Борис и сжал её запястья пальцами одной руки.

Крепко, жёстко, и Татьяна задохнулась от обдавшей спину холодком тревоги. Она не сразу поняла, что задумал Боря, только услышала тихое звяканье, а потом шорох, и спустя пару мгновений запястья стянул… ремень. Так, что она едва могла пошевелить руками, и это вот состояние беспомощности несказанно бесило и напрягало. Она облизнула пересохшие губы, пытаясь справиться со сбившимся дыханием и дрожью, но совсем не от возбуждения.

Ладони Бориса опустились на плечи Тане, легко сбросили с них расстёгнутую блузку, скользнули по упругим полушариям, задев бутоны сосков.

– Как же приятно видеть тебя покорной, Танюша, – вкрадчиво сказал Боря, его глаза заблестели от предвкушения.