Госпожа повариха

Вскоре Лания поднялась с подносом наверх, а Томаш ждал, расположившись в кресле, и девушка, поставив поднос на стол, устроилась на его коленях, обняв за шею и уткнувшись в плечо. Мужчина потерся об ее макушку и тепло произнес:

– Не бойся, ничего страшного, просто рядовой рейд. Сколько их уже было таких. Но мне приятно, – шепнул он, легко поцеловав Ланию в висок, – что ты беспокоишься.

Она зашевелилась, прижавшись к Томашу и совершенно не скрывая эмоций.

– Ты же мой муж, – пробормотала Лания, вдыхая его чуть терпкий, вкусный запах.

Они поужинали, и Томаш ненадолго ушел, чтобы подготовиться к завтрашнему рейду, а Лания, утомленная насыщенным днем, задремала в кресле. Раздевал и укладывал ее супруг, и она так и не проснулась до конца и, оказавшись под шкурой рядом с ним, устроилась на его плече, закинув руку и ногу, прижавшись всем телом. Пусть только попробует не вернуться, она лично отправится в горы и за шкирку притащит обратно. На этой решительной мысли Лания окончательно уснула.

Рано утром она проснулась сразу, как Томаш встал с кровати. За окном чуть посерело, даже солнце еще не показалось, но сон с Лании как рукой сняло. Она тоже поднялась, надела платье, зябко ежась, и, пока Томаш плескался в ванной, спустилась вниз распорядиться о завтраке. Во дворе уже царила суета, конюхи вывели лошадей, бряцало оружие. Эти звуки наполняли душу Лании тревожным ожиданием, и как ни пыталась она успокоить себя, что это обычная жизнь обычной приграничной крепости, не получалось.

Когда в дверях столовой появился полностью готовый Томаш, завтрак уже стоял на столе, а Лания ждала его, усевшись на свое место. Он улыбнулся, подошел к ней и быстро поцеловал, опустившись на стул рядом.

– Спасибо, родная.

И вот это «родная» согрело изнутри, прогнало на время беспокойство, занозой засевшее в груди, и Лания даже смогла проводить его, не дав волю слезам.

– Храни тебя богиня, – прошептала она, глядя на исчезавший в воротах отряд и зябко кутаясь в теплую шаль.

А после поспешила в крепость. Раз уж встала рано, надо заняться делами, и так три дня прохлаждалась, пока болела. Ну и отвлечется от гнетущих мыслей."

"…Томаша с отрядом не было три дня. Лания не показывала своих эмоций, занимаясь делами по крепости, и только по вечерам, свернувшись клубочком в большой постели, позволяла напряжению и тревоге вылиться в беззвучном плаче.