Госпожа повариха

Мы с Маруней тоже включились, и я с мысленным смешком отметила, что была права в предположениях: сегодня на напарнице красовались не только черные меховые ушки с трогательными белыми кисточками, но и пояс с хвостом. Ох, богиня, ну девчонка же в сущности, что с нее взять.

– Ой, Анни, ты слышала?! За ночь столько всего случилось! – затараторила Маруня, едва я подошла к ней. – И на принца покушались, и Алаиру убили, представляешь?! – Она сделала большие глаза и сама едва не завиляла хвостиком от избытка эмоций.

– Слышала, слышала, – невозмутимо ответила я, споро занимаясь готовкой и не забывая направлять помощницу. – Так, где то, что я просила?..

С завтраком справились быстро, как всегда, и, отправив его на стол ее величества, я занялась гостинцами для Юлиана. Маруня только поблескивала любопытно глазами, но не спрашивала, куда это я повадилась ходить с подносами, полными еды, однако я решила сама удовлетворить ее интерес:

– Проведаю его высочество, как он там, – и направилась к выходу с кухни.

"Надеюсь, меня пустят, все-таки я ничего плохого Юлиану не сделала, даже наоборот. Пришлось, правда, у стражи уточнить направление, куда идти – я же не знала, где личные покои принца. И – да, охрана пропустила, одарив снисходительными взглядами и легкими улыбками. Наверное, все уже знают, что я личная повариха ее величества. Мне даже дверь любезно придержали, чтобы я вошла.

В покоях царили полумрак и тишина. Я прошла гостиную, с любопытством оглядываясь – не та, где мы ужинали, естественно, – и осторожно заглянула в спальню.

– Иоанна?..

Я повернулась, кивнула и тихонько спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

Как-то не получилось перейти на официальное обращение, не укладывалось в голове пока, что Юлиан, нагло лапавший мой хвост, и принц – одно и то же лицо.

– Спасибо Эрику, уже лучше, – немного хрипло ответил он и улыбнулся уголками губ. – Это мне, да? Пахнет вкусно. – Юлиан приподнялся на локте и принюхался. – Наконец попробую твою стряпню, о ней все матушкины фрейлины уши прожужжали, – почти прежним веселым голосом произнес Юлиан и поставил поднос себе на колени.