Госпожа графиня

А потом уплыла в благословенную темноту.

Глава 2"

"Пришла в себя я на знакомой кровати в хозяйской спальне Дайн-холла. Во время редких визитов к родственникам мужа мы останавливались именно в этой комнате. Правда, воспоминания о том, что здесь происходило раньше, не были приятными. Ведь Гилберт никогда и не стремился сделать мне приятно.

Напротив.

Он сам получал удовольствие лишь от моих страданий.

Я попыталась пошевелиться, но грудь и левую руку пронзила боль. Хотелось застонать в голос. Но я осмелилась лишь втянуть воздух сквозь зубы.

Если Гилберт услышит, будет ещё хуже. Уж слишком он любит, когда я слаба и беззащитна. Тогда, по его же словам, мой муж получает особенно острое удовольствие.

Впрочем, ломать меня ему тоже нравится. Гилберт считает, что у меня слишком вольнолюбивый нрав, который необходимо укрощать. Я горько усмехнулась. На первую попытку побега я решилась через два месяца после свадьбы. Пока она так и оставалась единственной. Муж доходчиво объяснил, что в этой жизни я больше ничего не решаю.

А он распоряжается мною так, как пожелает.

Осмелившись вдохнуть ещё раз, я почувствовала, как что-то сдавливает мне грудь. И запаниковала. Неужели Гилберт опять меня связал?

Несмотря на боль, завозилась в постели, пытаясь подняться. Тут же заскрипели половицы. Я замерла, но было поздно.

Он узнал о моём пробуждении.

Сердце отчаянно забилось. В горле встал плотный ком, давя зарождающийся вопль ужаса. Я знала, кого муж обвинит в происшествии на дороге. Ведь это из-за меня он выбрал открытую коляску в начале ноября.

И из-за меня же сам правил лошадьми. Гилберт желал, чтобы я как следует замёрзла по пути. Поэтому выбрал для дороги платье с открытыми плечами и лёгкий красный плащ. Он вообще любит одевать меня в красное, утверждая, что этот цвет раскрывает миру мою порочную суть.

По задумке мужа я должна была замёрзнуть настолько, чтобы умолять его о снисхождении. А он уже решал бы: остановиться в тёплой гостинице, чтобы позволить мне доказать ему свою супружескую преданность, или продолжать путь, чтобы я окончательно продрогла.

Я знала, что моя непокорность раззадорит Гилберта ещё больше. Но ничего не могла с собой поделать. Выбирая простуду или очередное унижение, я предпочла болезнь. По крайней мере, в поместье она позволит мне оставаться в спальне и избегать общества его сестёр.

Половицы скрипнули совсем рядом, и балдахин отдёрнула мужская рука. Я привычно задержала дыхание, готовясь увидеть ухмылку мужа.

Но это был доктор Буллет.