Госпожа Болотной Равнины 2

Потому как, кто же ему поверит? Хотя один точно нашёлся: господин полицейский очень внимательно слушал красочный рассказ Виталика о том, как его маменька приходила к Аньке, ко мне то есть, «права качать», как её спустили с лестницы…

Тогда-то и увидела на мне уважаемая Элеонора Витальевна украшения, которые были расценены ею, как золотые ювелирные изделия с драгоценными камнями. И принадлежали они мне. То есть налицо была некая социальная несправедливость. Так что они, предварительно выяснив, в какое время меня точно не будет дома, воспользовались ключами Виталика и просто зашли в квартиру.

Я сидела ни жива, ни мертва. Как я сумею всё объяснить? Если даже Дмитрий, которые неплохо ко мне, вроде бы относится, вон, цветочки исправно таскает… но всё равно максимально внимательно слушает рассказы этого ничтожества про моего домового. Когда мы пришли на кухню, дабы освободить второго узника, то она повторила в точности рассказ своего сыночка, с той лишь разницей, что, по мнению Элеоноры Витальевны, именно ему принадлежала не совсем удачная мысль меня «обнести».

Дмитрий предоставил ей возможность посетить уборную, и через несколько мгновений из коридора раздался тяжёлый звук упавшего тела и страшный визг.

- Извини, Анюта. Не удержавси я, понимаешь. Подножку я подставил. Но какая женщина! - виновато сказал Донатий, который пришёл послушать про расследование моего грабежа.

Наша пленница задерживалась в уборной, Дмитрий же вполне расслабленно восседал на стуле на кухне, и слабо намекал на то, что он абсолютно не прочь поужинать… или хоть чая попить, согласен даже на кипяток.

"Странно как! Я ни в коей мере не собиралась учить, каким образом следует обращаться со своими подследственными оперативным сотрудникам, тем более, что у меня весь опыт в этой области состоял из просмотра «Убойной силы», но… учитывая глубину коварства этих людей… запертый Жемчуг стал скулить и рваться наружу.

В прихожей громко хлопнула дверь, я подскочила, но успела увидеть только лишь закрывающиеся двери лифта и наших узников внутри с белыми от страха лицами.