Господство Короля

Он подносит обе руки к подбородку, образуя шпиль.

— Говори.

— Не здесь. Я скажу тебе, когда мы уедем.

— И ты сделаешь то, что тебе скажут?

— Давай сделаем заказ.

— Это «Да», Аврора?

— Это «Да» до дальнейших распоряжений.

Губы Джонатана дергаются в улыбке от того, как я повторяю его слова. Затем он бормочет:

— Чертово поведение.

Мы заказываем кускус и кебаб, после того как я говорю Джонатану, что это мое любимое блюдо. Кенза добавляет свой особый вид тунисского салата на гарнир. Это слишком острое блюдо, и мои щеки накаляются до такой степени, что чуть не взрываются, но я не могу перестать есть.

Джонатан качает головой и подвигает колу ко мне, когда я допиваю свою.

Когда Кенза и ее муж, Хамза, приходят поблагодарить Джонатана за благотворительный взнос, я ожидаю, что он будет вести себя, как обычно, как сноб. К моему удивлению, он хвалит их еду, говоря, что она отличается от всех элитных ресторанов, которые он посещал в Северной Африке и на Ближнем Востоке.

Мы с Лейлой обмениваемся ошеломленными взглядами за их спинами.

— Папочка, и у меня возникает искушение ударить ее ложкой.

Она убегает первой.

Остаток ужина проходит очень приятно. Мы с Джонатаном говорим о еде, о культуре, он рассказывает мне о своих поездках в страны Северной Африки и Ближнего Востока.

— Тебе так повезло, — я глотнула воды. — Я не покидала Великобританию.

— Даже ни разу?

— Нет. Я была в Скотланде, потом приехала в Лондон. Годы в Скотланде прошли как в тумане, я даже не успела насладиться ею.

— Потому что ты убегала? — он кладет вилку на стол и ставит локти на поверхность, все его внимание сосредоточено на мне.

— Да. Я не могла перестать думать, что меня найдут. Вот почему я никогда не задерживался надолго в одном месте.

— Кто найдёт? Максим?

— Нет, не совсем он. Семьи жертв, — дрожь проходит по моему позвоночнику. — Они несколько раз нападали на меня во время суда, и я всегда думала, что они пришли убить меня.

— Что за чушь? — его голос приобретает резкость.

— Они так не считают. Некоторые из них до сих пор считают меня сообщником и... и... некоторые полицейские разделяют их мысли, — я трясу головой, чтобы не дать волю слезам и избавиться от боли, которую я чувствовала, лежа в собственной крови вокруг меня.

Я даже не знаю, почему я рассказываю все это Джонатану.

— Вот почему ты отказалась от участия в программе защиты свидетелей. Ты не доверяла им.

— Откуда.