Господин Зима

 – В тутошних лесах нет таких примороженных зверьев, чтоб на Фиглей надумали охотиться!

– Зубдамс, хвостится, – упрямо повторил Громазд Йан. – Нутром чую. Хтой-то по-за нами прям вот щаз на цырлах крадётся!

– Лады. Хто я таковый, чтоб с твоим нутром препиракать… – устало согласился Явор Заядло. – В круг, ребя!

Пиксты вытащили мечи и встали широким кругом, готовые встретить врага. Но несколько минут спустя среди них поднялся ропот. Всё было тихо – ни шороха, ни движения. Где-то вдалеке, на безопасном расстоянии, пели птицы.

– Звиняй, Громазд Йан, кажись, твоё нутро на сей рядь тебя подвело, – сказал Явор Заядло.

И тут ему на голову с дерева свалился сыр по имени Гораций.

Под Ланкрским мостом стремительно неслись огромные массы воды, но отсюда, сверху, её было почти не видно – брызги водопада чуть ниже по течению висели в воздухе ледяной дымкой. Белый бурлящий поток мчался по глубокому ущелью, потом, словно лосось, прыгал с обрыва и обрушивался на равнину внизу, как буря.

Тиффани летала над рекой всего однажды, когда тётушка Вровень впервые везла её на своей метле в горы. С тех пор Тиффани всегда выбирала длинный путь домой, держась над самой дорогой, идущей неторопливым зигзагом. Лететь над бурным потоком, чтобы нырнуть в облако брызг, а потом направить метлу почти отвесно вниз и спикировать вместе с водопадом – всё это значилось в списке того, что Тиффани никогда-никогда не собиралась проделывать.

Матушка Ветровоск стояла на мосту, держа в руке серебряную лошадку.

– Это единственный выход, – сказала она. – Её унесет в море, и она окажется где-то глубоко-глубоко на дне. Пусть-ка Зимовей поищет тебя там!

Тиффани кивнула. Она не плакала, но это не то же самое, что, ну, не плакать. Люди часто живут себе, и не плачут, и не думают об этом.

Это разумно. Конечно, разумно. Одно сплошное боффо! Любой прутик – волшебная палочка, любая лужа – хрустальный шар. Всякая вещь имеет лишь ту силу, которую ты в неё вложишь. Путанки, черепа, магические жезлы – всё равно что… лопаты, ножи или очки. Просто… рычаги. Рычаг помогает перевернуть огромный камень, но сам ничего не делает.

– Ты должна сама решиться, – сказала матушка Ветровоск. – Я не могу решать за тебя.