Господин Зима

Она переливалась зелёным и голубым с золотистыми искорками, совсем как небо зимними ночами.

– Зимовей!

Она знала: он наблюдает за ней. Он мог быть где угодно.

– Хватит уже! Я здесь! И ты это знаешь!

– Да. Я знаю, – сказал Зимовей у неё за спиной.

Тиффани вихрем развернулась и ударила его по щеке, а потом ещё раз, другой рукой.

Это оказалось всё равно что лупить скалу. Зимовей уже научился быстро усваивать новое.

– Это тебе за ягнят! – крикнула Тиффани, тряся онемевшими пальцами. – Как ты посмел! Зачем было это делать!"

"Он гораздо больше походил на человека, чем в их прошлую встречу.

«Нет, он всё тот же снеговик, – напомнил Задний Ум. – Просто у него хватило ума обойтись без угольков и морковки».

– Ох, – сказал Зимовей, словно запоздало вспомнил, что в таких случаях положено говорить.

– Отпусти меня, слышишь! – зарычала Тиффани. – Немедленно!

«Вот так, правильно, – одобрил Задний Ум. – Пусть прячется на полке за кастрюлями». А пока…

– В эту минуту, – проговорил Зимовей очень хладнокровно, – я – буря, которая крушит корабли за сотни миль отсюда. Я – мороз, который рвёт водопроводные трубы в заваленном снегом городе. Я обращаю в лёд пот на лбу умирающего человека, заблудившегося в метель. Я беззвучно пробираюсь в дома через щель под дверью. Я сосульками свисаю с крыш.

– Мне всё равно! – крикнула Тиффани. – Я не хочу быть здесь. Да и тебя здесь быть не должно.

– Дитя, не согласишься ли пройтись со мной? – предложил Зимовей. – Я не причиню тебе зла. Тут ты можешь не бояться.

– Чего не бояться? – переспросила Тиффани. И, поскольку время, проведённое в обществе мисс Тик, не проходит даром и влияет на то, как ты говоришь даже в самых трудных обстоятельствах, тут же поправилась: – Не бояться чего?

– Смерти, – ответил Зимовей.

В стене меловой ямы возле кургана Фиглей был прорублен туннель футов в пять высотой и примерно столько же шириной.

Перед этим проходом стоял Роланд де Чуваукли (он не выбирал себе фамилию). Его предки были рыцарями, они пришли на Меловые холмы и захватили их, сразив королей, которые думали, будто холмы принадлежат им. В те времена всё решал меч.