Господин из завтра. Тетралогия

О! Гревс изображает у себя над головой корону, Егор яростно разглаживает усы, а Филя Махаев пытается встать «во фрунт», не вылезая из-за стола. Чего-чего? Ага! Значит, Татьяна имеет в виду прибытие к нам с официальным дружественным визитом Вильгельма.

— Солнце мое, что касается визита твоего брата (мои сподвижники облегченно кивают — угадал!), то мне кажется… мне кажется…

Шелихов изображает из салфетки некое подобие пологой лестницы. Гревс чуть плещет ложкой в стакане. Махаев, оскалившись, яростно раздирает руками рябчика.

— …Мне кажется, что проводить весь прием в Петергофе не стоит. Все-таки туда ехать часов двенадцать, если не больше. Полагаю, что куда разумнее будет мне принять Вилли в Москве, а ты, если, конечно, хочешь, можешь вместе с Донной, племянниками и Мишкиным выехать в Петергоф завтра же. Через пару-тройку дней мы к вам присоединимся…

Жена смотрит на меня, изумленно раскрыв глаза:

— Любимый, ты… ты — удивительный человек! Я была готова поклясться, что ты не слушаешь свою глупенькую Моретту, что ты совсем закопался в свои противные газеты и забыл обо мне… Нет, я, конечно, читала про Юлия Цезаря, который мог делать несколько дел одновременно, но ты!.

Ее глаза светятся таким счастьем, что я решаю расплатиться хотя бы за часть незаслуженных комплиментов:

— Счастье мое, что бы я ни делал, я еще и люблю тебя. И всегда об этом помню…

Она расцветает улыбкой. Как приятно, что такой малостью можно доставить радость хорошему человеку!.

…После завтрака я отправляюсь в кабинет. Нынче у меня множество дел. Во-первых, сегодня у меня с докладом премьер-министр, светлейший князь Долгоруков. Во-вторых, явятся Васильчиков и Манасеин и начнут поливать друг дружку грязью, грозиться подать в отставку и вообще — требовать невозможного! В-третьих, сегодня нужно, наконец, дать ответ Бунге на его предложения о профессиональных союзах и соответствующих изменениях в трудовом законодательстве.

…Грохот артиллерийского салюта, почетный караул вытягивается еще больше, оркестр врубает встречный марш на всю катушку, и окутанный белыми клубами пара локомотив, наконец, соизволяет остановиться.