Господин из завтра. Тетралогия

Он знает, что все засланцы здесь работают на износ, и решает зайти с другого конца:

— Нет, ну почему я?! Я что — театрал? Я что — самый культурный? Назначь кого-нибудь, но я-то?..

— Кого-нибудь? Предлагай. Я что, по-твоему, могу такое дело какому-то Станиславскому или Михаилу Чехову поручить? Ну, ты предлагай, предлагай!..

Димыч смят, раздавлен и уничтожен. Понурив голову, он медленно бредет к выходу из кабинета. Когда он уже переступает порог, я окликаю его:

— Граф! Эй, граф! — Он медленно поворачивается с убитым видом.

 — Напомни-ка мне, с какого числа ты у нас министр?

— С первого апре… Гад ты, величество! Так ведь и до инфаркта доскакаться можно!

На его лице написана такая неподдельная обида, что мне приходится достать из стола коньяк и рюмки.

— Ну извини, братишка! — Я жестом приглашаю его за стол. — Мировую?

— Да ладно, ладно… — говорит Димыч, враз повеселев, — я тоже хорош. Действительно, нашел время когда шутки шутить…

После четвертой «мировой» рюмки он уходит на свое заседание. А у меня уже через минуту — новый посетитель.

Николай Авксентьевич Манасеин пришел с проектом нового уголовно-процессуального кодекса…

…Через два часа, когда мы добрались до сто шестьдесят восьмой статьи, в кабинет, чуть не сбив с ног Махаева, влетел Димыч:

— Государь! Беда! На Магнитке — взрыв на домне. В Горегляда стреляли…

— Пошел ты, граф, знаешь куда?! Два раза хохма — уже не хохма…

Но Димыч уверяет меня, что День дурака тут ни при чем. Блин, только этого нам и не хватало! Теракт?..

Рассказывает председатель КГБ

Генерал свиты князь Васильчиков"

"Я еду в Кремль, на прием к императору.

Увы, безвозвратно канули в Лету те славные и счастливые времена, когда я каждый день был рядом с государем в должности его адъютанта и близкого друга. Другом, впрочем, я остаюсь и по сей день, но общаться с ним лично — хорошо если раз в неделю случается. А так — по телефонной связи. Но сегодня — сегодня иное: дело столь срочное, столь безотлагательное и столь конфиденциальное, что даже телефону доверять не стоит — лично, с глазу на глаз.

Кремлевская охрана козыряет, пропуска не спрашивая. А к чему спрашивать, если меня, моего шофера, моего адъютанта каждый из внутренней стражи обязан в лицо знать? Правда, и до сих пор действует правило «внезапного вопроса». Вот и он:

— Ваше сиятельство! Какой по счету от входа была ваша каюта на «Адмирале Нахимове»?

— Пятая, Михалыч, пятая.

Спрашивающего я тоже давненько знаю. Еще в кругосветку с государем вместе ездили.