Господин из завтра. Тетралогия

А Линн — один из самых старых наших кланов. Выходит, я не ошибся — ты действительно имеешь ирландские корни!

Опаньки! А вот это уже серьезно! Спасибо тебе, гусар, за нежданную помощь — теперь я для этих ребят не просто случайный собутыльник, иностранец, сочувствующий их борьбе с английскими оккупантами. Чем крепки эти парни — так это родственными связями и клановыми отношениями.

Уже на следующий после пьянки день народ в баре О’Лири знал новость. Ко мне постоянно подходили какие-то незнакомые мужики, одобрительно хлопали по плечу, чокались кружками и стаканчиками.

И стал с этого момента отставной российский корнет для изгнанников полностью своим, да с фамильным авторитетом кланов за плечами.

Была, правда, еще одна проверка — бой на мечах. Притащили и в Америку свои фамильные ценности, берегущие память о предках. Моим противником оказался ражий детинушка, в мирной жизни работающий грузчиком в бостонском порту. Схватку организовали в старой конюшне, где в иное время устраивали кулачные бои, прообраз профессиональных боксерских поединков.

Что интересно — всем процессом руководил все тот же бармен О’Лири, местный авторитет.

Удар, блок, клинок противника проскальзывает, а мое лезвие останавливается у его горла. Еще атака, еще пара финтов, и чужой меч вылетает из сильной, но не изощренной фехтовальной школой руки, а мой упирается в грудь. Ну, где ему? Меня ведь настоящие профессионалы учили: в гусарском полку месье Рабиньяк, потомок наваррских королей, перебравшийся в Россию после Великой французской революции, а в «той» жизни старшина Петренко, бывший смершевский «волкодав».

Зрители, а посмотреть на «дуэль» собралось два десятка мужчин, одобрительно шумят.

— Достаточно, воины! — перекрывая шум, командует О’Лири.

Парни получили последнее доказательство моей «ирландскости», а я — вышитую чьей-то женой эмблему фамильных цветов клана Линн.

Дело пошло на лад. Мои искренние чувства, ораторское мастерство и методы политтехнологий вкупе с возможностью и желанием финансировать освободительную борьбу дали необходимый результат.

Посражавшись в фракционных склоках (не зря дедушку Ленина прилежно конспектировал, ох не зря), продавив свою точку зрения и набрав три десятка горячих сторонников, через пару месяцев пересек на далеко не белом пароходе океан, вернувшись на родину. Да. С этого момента именно родину, потому что в дело надо верить по-настоящему.

Джон О’Лири, открывший в портовом Дублине новый паб, принял на себя обязанности резидента.