Господин из завтра. Тетралогия

Кадры, очень может быть, что и документальные: охота великого князя Николая Николаевича-младшего, кутеж «дяди Вовы» с гвардейскими офицерами, Сергей Михайлович рыбу удит… О-па! Если и была документальная съемка, то она кончилась: Сергей Александрович преувеличенно нежно целует своего адъютанта… Музыка становится тревожной. Появляются титры:

«Что мне Русь, лишь бы елось досыта и пилось допьяна!»О! Сцена заговора великих князей. В мрачной полутемной комнате собрались Романовы. «Дядя Вова» разглагольствует, обращаясь то к остальным, то к кому-то, кто остался за кадром:

«Мы не желаем ничего менять! Мы — Романовы, и нас должны ценить уже за это! Как он смеет мешать нам жить так, как мы хотим?!»Остальные Романовы бурно одобряют зажигательную речь Владимира.

А Сергей Александрович вскакивает и орет с перекошенным лицом. На экране титры:

«И щенка его окоротить!»"

"Остальные Романовы тоже вскакивают. Крупным планом стиснутые кулаки. Безумные глаза. Распяленные рты:

«ОКОРОТИТЬ!!!»А ловко он это подвел.

Вот зритель видел Императора и цесаревича в трудах, в заботах о благе державы, а вот развлекаются дармоеды, которым все эти государевы заботы — по барабану! И их покой готов нарушить мудрый государь… Сразу поверишь в заговор. Да-а, СМИ — великая вещь! Если фильм и дальше так же разумен и толков, то лет через пять-шесть после его выхода на экран даже старые царедворцы будут качать головой и спрашивать себя: «И как это мы, старые дурни, заговор-то проглядели?» Ну, у Димыча и братец! Эйзенштейн, блин!

…Так, я опять что-то проглядел.

На экране уже идет поезд. В вагоне Александр III, маменька Мария Федоровна, я, собственной персоной, Моретта, Ксения. У нас с императором какое-то обсуждение документов: спорим, соглашаемся, пишем, зачеркиваем; а матушка-императрица что-то рассказывает младшим представительницам правящей фамилии. Как здорово поймали выражение лиц: Моретта именно так, широко распахнув глаза, смотрит, когда ей что-то очень интересно. И Ксюша настоящая так же себя ведет: все старается рассказчику в лицо заглянуть… Та-а-ак, а это что за персонаж? Из-за двери в салон заглядывает какой-то человек в казачьем чекмене, но по повадке держаться только иностранец не сообразит, что это — не казак. Ага, удовлетворенно шевельнул губами, пошел куда-то. Вот оно что: он к Владимиру Александровичу на доклад…

«Они там все».«Дядя Вова» кивает, что-то прикидывает.

«На следующей станции нам надо сойти».