Господин из завтра. Тетралогия

— М-дя-я… — русский ирландец вновь вернулся к данным об английском госте — на сей раз, если не подводит память о расположении листов, к кое-каким заметкам о коммерческих интересах дражайшего «Джейкоба». — Не нравится мне ваша розовая кофточка, герр Стивенс, и вообще… Давайте на том и остановимся, господин миротворец: ежели этот наш пленник из «деловых», будем с ним решать вопросы, ну а нет — какая жалость, что господин губернатор скончался, не вынеся позора мелочных обид. Устраивает вас такая формулировка, Сергей Николаевич?

— Вполне.

Более вопросов не имею, ожидаю инструкций.

— Вот и славно, дорогой господин Ковалев. Сейчас ступайте себе почивать, послезавтра ответьте господину… кхем… Стивенсу согласием по вопросу судьбы губернатора Сингапура. Будет вам к тому времени гарантия, будет, да такая, что сам архангел Гавриил поверит, не то что… Да не вскидывайтесь вы так, голубчик! Если все получится ко взаимному удовольствию, то «погибнет» сей баловень судьбы в пожаре так надежно, что и опознают его только по какому-нибудь кольцу или чему-то вроде.

А я, с вашего позволения, посмотрю кое-что еще в вашей картотеке.

Господин Ковалев (представления не имеющий о своей нешуточной схожести с американским блюзменом Джимом Бирнсом, собственно и не родившимся еще) тяжело приподнялся, прихватил трость и оставил Шенка наедине со шкафом. И некоторыми неприятными мыслями.

Из Лондона «товарищу Кухулину» придется уходить. Если подобного рода картинки, как давешний портрет, появятся у каждого «бобби», будет весьма неуютно.

Возникнет гнусная вероятность попасться какому-нибудь особенно глазастому оборотню в погонах — совершенно случайно, что самое обидное. Будем вдумчиво перебирать окружение на предмет поиска иуды. А то дожили, понимаешь, — всю родную Ирландию продают в его лице. Ратуйте, православные! То есть, конечно, католики. Хотя и православным придется поработать.

Но прежде надо бы как следует хлопнуть дверью, прищемив от души чьи-нибудь яйца. И вот в этом картотека господина Ковалева (надо же — от того, из будущего, отличается только отчеством… но как отличается, а? За одно имя с фамилией надо, во избежание путаницы, расстрелять — разумеется, не этого Ковалева, а того Ковалева) может оказать небольшую, но очень важную помощь.

Рассказывает Олег Таругин

Он же — император Николай Второй

В Санкт-Петербург мы, что называется, «заскочили на минуточку». Честно говоря, я и раньше не одобрял Петра I за его идею устроить столицу в такой опасной близости от границ.