Господин из завтра. Тетралогия

В Оренбурге, куда Николай Константинович явился из Туркестана, его «программу» по занятию престола и устройству государства Российского на принципах, близких к пугачевским, приняли если и не с восторгом, то как минимум без большого внутреннего сопротивления и душевных мук. Давненько уже в империи не наблюдалось самозванцев, а ведь при них такое раздолье всем «путающим личную шерсть с государственной». Короче говоря, к прибытию Ренненкампфа в Оренбурге уже имелось два кое-как сляпанных полка будущей «императорской гвардии» и примерно пятитысячная орда из беднейших казаков, киргиз-кайсаков и разного рода голытьбы, претендующих на звание императорской армии.

Пытавшийся противодействовать самозванцу генерал Маслаковец был схвачен и избит. Не казнили его исключительно из-за нехватки времени."

"Вот в эту-то «идиллию» Павел Карлович и ввалился с грациозностью длинноносого посетителя магазина «Посуда». Выслушав проникновенное обращение вороватого кандидата на русский престол, получив для себя лично обещание возвести Ренненкампфов в княжеское достоинство, а для своих драгун и казаков — по тысяче десятин земли на брата, Павел Карлович, в свою очередь, поинтересовался у уральской старши́ны, какого черта здесь, собственно говоря, делает этот клоун? Что, цирк уехал, а клоуны остались? После чего совершенно серьезно предложил собравшимся прекратить комедию, новоявленного «Пугача» арестовать, а самим собираться и двигаться в Москву, на соединение с частями законного императора.

Николай Константинович порекомендовал Ренненкампфу чапать на запад, по дороге, проторенной его немногочисленными тевтонскими предками-моржами в 1242 году, а наиболее ретивые казачки вызвались выписать Павлу Карловичу прогонные.

На этом диспут и завершился, перейдя на новый качественный уровень. Дело в том, что у Ренненкампфа имелись четыре тачанки с «Единорогами» и конно-пулеметная команда с шестью «Бердышами». Эти два «джокера» парой очередей поверх голов наставили «заблудших овец» на путь истинный.

Николай Константинович был арестован. Он яростно сопротивлялся аресту, бодая зубами кулаки драгунов, а своими ребрами — сапоги служивых. Поэтому оклемался только по приезде в Москву, где сейчас и находится, проживая в уютном помещении, любезно предоставленном Бутырской тюрьмой. Небольшая часть казачьей старши́ны покончила с собой, не вынеся мук совести (некоторые мерзавцы умудрялись заколоть себя штыком в спину или выстрелить в голову ДВА раза).