Господин из завтра. Тетралогия

Я отдаю приказ поднять по боевой тревоге все части Московского военного округа и ввести в Первопрестольной осадное положение. Дополнительно полковник Келлер вводит режим усиленной охраны в Кремле. Через некоторое время на разговор по прямому проводу выходят Долгоруков и Духовский. Я подробно пересказываю им обстоятельства покушения. В самый разгар телеграфных переговоров рядом со станцией вспыхивает заполошная пальба. В комнату влетает встрепанный Гревс с револьвером в руках и, не говоря худого слова, пытается повалить меня на пол, намереваясь прикрыть своим телом.

— Ротмистр?! Твою же ж мать…

— Государь! Прошу вас… — попытки перевести меня в горизонтальное состояние продолжаются с удвоенной силой. — На станцию напали!

Прежде чем я успеваю задать хоть какой-нибудь вопрос, за окном оглушительно ахает залп из винтовок, после чего взрыкивает «Бердыш».

— Кто напал?

Ответить Гревс не успевает. Грохочет взрыв, и если я еще не разучился определять массу ВВ по звуку разрыва, то подорвали граммов двести в тротиловом эквиваленте.

— Александр Петрович, что там вообще происходит?!

— Станция атакована с трех сторон, государь. Женщины под защитой старого лейб-конвоя. Остальные организовали оборону. Ударная группа Махаева готовится на вылазку…

Его прерывает еще один взрыв, ответом которому служит яростная трескотня магазинок. Снова рявкают ручники, затем грохот револьверных выстрелов, и неожиданно все стихает. Ну и что у нас там?.

На земле лежит три десятка человек. Половина из них — покойники. А вот остальные более-менее целы, хотя озлобленные казаки не стеснялись.

— Егорка, а ну-ка прикажи своим поднять мне вот этого субчика!

Атаманцы, словно куль с мукой, вздергивают одного из лежащих в вертикальное положение. Та-ак, ну и что же мы видим? Офицерская форма гвардейского флотского экипажа. Занятно, а ведь Платов уволок всех «гвардии морпехов» с собой. Откуда ж ты, такой красивый, нарисовался?

— Кто таков? — Егор положительно не может быть в состоянии покоя.

Блин! Прежде чем я успеваю всерьез вмешаться, молодчик хрипит: «Ще польска не сгинела!» — рывком высвобождает руку и вцепляется держащему его казаку в горло. Тот от неожиданности отпускает вторую руку поляка, который тут же дотягивается до кобуры на казачьем поясе. Револьвер направляется в мою сторону. Я не успеваю ничего сообразить, как тело и руки сами выполняют все необходимое.