Господин из завтра. Тетралогия

— Дык, ваше амператрско высочество, я и говорю, что великий князь, Владимир Александрович, выпрыгнули… И ведь что удивительно: мундир — гвардейский, а фуражка — железнодорожная. И тужурка железнодорожная на плечи накинута…

Шубин еще что-то говорит, но я уже его не слышу. В голове складываются кусочки головоломки… Зачем он спрыгнул с поезда в момент отправления?.. Мама моя, МАМОЧКА!!!

— Филя, Егор! На вас — Ксюха. Александр Петрович! Распорядитесь по поводу женщин. Ты и ты… — Я тычу в Щукина и еще одного атаманца.

 — БЕГОМ!!! Известить императора. ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ПОЕЗД!!!

Я хватаю Моретту в охапку и галопом несусь к дверям вагона. Шелихов и Махаев, не рассуждая, подхватывают Ксению и мчатся за мной. Рассуждать они не привыкли, но секунды убегают неумолимо. Ведь может быть прямо сейчас…

Дверь распахнута. Господи, да ведь у нас скорость — верст сорок. Как же я прыгать-то буду? Э-эх, господи благослови!..

Несмотря ни на что, приземлиться я умудряюсь на ноги.

Делаю два лихорадочных шага, пытаюсь взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие, соображаю, что на руках у меня Моретта, шлепаюсь на насыпь, и мы (я — по насыпи, Моретта — сидя на мне) лихо съезжаем под откос.

Обнаружив, что уже больше никуда не еду, я, наконец, решаю снять с себя Морету и оглядеться…"

"Метрах в шести-семи от меня благополучно приземлились Шелихов и Махаев. Они держат на руках бледную, но целую и невредимую Ксению. За ними — парочка атаманцев и г-жа Энгельман.

Дальше вдоль насыпи расположилась в хаотическом беспорядке вся моя и Мореттина свита, замыкающим — Гревс. А за ним… М-да, блин, это называется «испортить воздух на дипломатическом приеме». За спиной Гревса делает нам ручкой хвостовой вагон нашего поезда. Интересно, как я сейчас буду объяснять своим спутникам, какого черта мы только что попрыгали из поезда?

— Милый, — это Моретта. Она смотрит на меня, и в ее взгляде изумление постепенно уступает место недовольству.

Началось, мля, сейчас заведется!

Глухой удар бьет по ушам. Зарево над паровозом, и состав начинает медленно, точно во сне, заваливаться набок. Моретта вздрагивает, Махаев крестится, а Ксения визжит, переходя от самых высоких нот к ультразвуку.

Оскальзываясь по щебню, мы бежим к вагонам, которые с каким-то диким грохотом рушатся с рельс. Господи! Ведь император со своими так и не успел выбраться из вагона!..

Рядом со мной грохочет сапогами Гревс.