Господин из завтра. Тетралогия

И, разумеется, лейб-конвой, мой собственный конвой, изрядно поредевший в результате опустошительных набегов генерал-адмирала, плюс куча всякой шушеры, типа камергеров, камер-юнкеров, скороходов, поваров, лакеев, фрейлин, горничных и т. д. и т. п.

Наша поездка — плод ночных размышлений над телеграммой генерал-адмирала, великого князя Алексея, флегматично информировавшего о появлении в ближайшем будущем в японском флоте двух броненосных единиц. Разумеется, помимо старичка «Фусо».

Это сообщение вызвало при дворе реакцию… ну, вот если бы в 1945 году Сталину сообщили, что янки промахнулись по Хиросиме и отбомбились по Владивостоку. Венценосец рвал и метал, обещая разобраться как следует и наказать кого попало. Наследник (то есть я), срочно вызванный по этому случаю в столицу, обрывал провод в МИД, пытаясь выяснить: нельзя ли где прикупить парочку аналогичных калош, только чтобы срочно. Глава Морского ведомства Чихачев не отреагировал никак и, судя по всему, пребывал в состоянии устойчивого ступора.

Наконец к утру неожиданно из мрака и беспросветья явилось синей птицей счастья РЕШЕНИЕ. В конце концов, у нас и самих броненосцы имеются. И получше устарелого «Петра Великого». «Синоп» и «Чесма». Кораблики будь-будь, они и через двадцать лет смотреться будут ничего себе. И скорость подходящая, и броня. А уж про вооружение из шести двенадцатидюймовок и говорить нечего. Таких и в мире-то еще нет.

Даже у британцев. Короче, не броненосцы — конфетки!

Правда, имеется одна загвоздка: корабли эти в Черноморском флоте. И через Босфор и Дарданеллы пройти не могут. Блистательная Порта не пропустит. А к большой войне с Турцией (а через это — с половиной шарика) мы не готовы. Пока.

Но, как гласит мудрая (хотя и несколько похабная) русская пословица: «На каждую хитрую ж… найдется… хм… винтом, а на каждый… винтом отыщется и ж… лабиринтом!» В договоре с турками есть ма-а-аленькая оговорочка: военное судно может пройти через проливы под флагом государя или наследника.

Так что «Синоп» удостоится чести принять на борт Александра III, а «Чесме» будет доверен бесценный груз в лице моей скромной особы. Держись, япона мать, жди наши броненосцы!

Мы покидаем Питер под гром оркестра лейб-гвардии Преображенского полка. Папенька ушли в свой салон-вагон, я с Мореттой, Шелиховым и атаманцами — в свой.