Господин из завтра. Тетралогия

Прикинь, как славно будет иметь в каждом батальоне по минометной роте!

— Это не ко мне! Это к Олегу! Мне гораздо важнее, чтобы ты к моему возвращению имел нормальный проект эскадренного броненосца и броненосного крейсера. С хорошим бронированием, механизированными башнями, дальнобойными и точными орудиями, связью и системой управления, надежными быстроходными торпедами и прочим. Вот за это я тебе по гроб жизни благодарен буду!

Поговорили, в общем… Каждый раз с Димкой вот так… Спорить с ним мне уже надоело.

Того, что нужно здесь, сейчас и срочно, наш замечательный купец Рукавишников не делает принципиально. Радует хоть, что есть у нас теперь ракетницы и сигнальных ракет разных цветов почти двести штук. Надеюсь, их хватит для тренировки по новой системе сигнализации при перестроениях эскадры. Но Димка клятвенно заверил, что через месяц пришлет еще штук пятьсот.

На борт флагмана я вступаю со спокойным сердцем. Все дела, что были в моей компетенции, сделаны. Худо-бедно, но имеющийся флот к войне подготовлен.

Начинался мой первый в этом мире поход — своеобразный экзамен на профпригодность.

Рассказывает Олег Таругин

Он же — цесаревич Николай"

"Как и планировалось, российский флот отбыл к берегам недружественной Японии шестнадцатого июня. Мы прибыли на церемонию прощания и все вместе проводили Николая Оттовича, которого, если быть совсем откровенным, я бы вполне рискнул назначить командиром какого-нибудь крейсера. Нет, право слово, если спартанцев учили плавать, бросая в реку, то адмиралов вполне возможно обучать командовать, бросая на серьезные должности.

Жаль, Алексей Александрович со мной не согласен, и потому Эссен отбыл в Японию в скромной должности вахтенного офицера флагманского крейсера «Адмирал Нахимов».

Надо полагать, Николая Оттовича изрядно штормило в день отплытия, потому как в предыдущий… О-о-о! Предыдущий день был отмечен таким возлиянием и таким пиршеством! В проводах Эссена приняли участие все «старики» из ближнего круга, исключая несчастного Хабалова.

Впрочем, его с успехом заменил Гревс. К тому же Николая Оттовича пришли напутствовать Моретта и четверо ее фрейлин. В результате у нас вышла веселая офицерская вечеринка, в меру разбавленная присутствием прекрасного пола и не в меру — изобилием спиртного. Из всего происходившего тогда я запомнил только лихие куплеты на слова Людвига Уланда в исполнении Моретты, казачью пляску Егора и хоровое исполнение песни «Раскинулось море широко».