Господин из завтра. Тетралогия

Хозяйство свое справил — дед ему щедрую долю на обзаведение дал, дом помог построить.

А я в дедовском доме жить остался. Поначалу-то меня не тыркали особо. Братьёв у меня двоюродных, троюродных полно было. И играли вместе, и скотину пасти ходили. Дразнились только — «чеченом» кликали. Волосом-то я в мамку, видно, пошел — все вокруг русые, а я один черный. А как пришло время пацанят справе воинской обучать — и меня в ватагу взяли. Молодших дядька Иван учил — казак был опытный, хотя и не старый ишшо. Но в бою с чеченами руки он левой лишился, вот и поставили его на сходе пацанов учить.

Ох и гонял он нас! С первыми лучами солнца мы из станицы выходили, а возвращались только затемно. Научился я тогда и как засаду устраивать, и как лежку ночную делать, и как следы, что звериные, что человеческие, читать. Да и ухватки боя рукопашного Иван нам показывал. Вот только кончилось учение мое годкам к двенадцати. Как раз к тому сроку, когда молодших к огневому бою ставят да шашку в руку дают, — до того тяжело оружие пацану. "

"Дед-то мой на меня всегда косо поглядывал. Ублюдок, мол, в дому растет. Да еще и волос черен. Но до поры не трогал. Батька в дедов дом изредка заглядывал — так меня завсегда проведывал, по головке гладил, петушков леденцовых на палочке дарил. Но вот женка батькина меня невзлюбила. Что там у нее по женской части со здоровьем было — Бог ведает! Но родить от батьки никак не могла — каждый раз плод недонашивала. И я у нее как бельмо на глазу был. Вот и стала она деда подговаривать — мол, ублюдок этот черкесский глаз дурной имеет.

Вот я понести и не могу!

Поначалу-то дед ее не слушал — мало ли чего глупая баба в свое оправдание придумает. Но прошло десять лет, и задумываться стал дед — а вдруг права невестка?

И вот в один прекрасный день позвал меня дед да молвил слово веское.

Мол, всем ты хорош, Еремей. От работы не отлыниваешь, дядька Иван тебя не нахвалит. Хороший бы казак из тебя вышел! Но только не жить тебе в станице. В сотню тебя не возьмут, да и не один казак свою дочку за тебя не выдаст.

Вот тебе, Ерема, три рубля серебром — собирай котомку, хлеба на три дня возьми, да и ступай подобру-поздорову!

А все-таки к деду у меня зла нет! Другой бы просто за ворота выставил, а дед мне записку дал, для друга своего старинного, что на Дону остался. А в записке той просил приветить да к делу какому приставить.

И в скором времени я на Дону оказался. Но уж тут никто и подумать не мог, чтобы меня справе воинской учить. Пошел я в батраки.