Господин из завтра. Тетралогия

Серьезно подготовился! Ведь Михаила пришлось вызывать из Бора!

Четвертым участником предстоящего спектакля, призванным сыграть первую скрипку, был дородный господин в полосатом темно-коричневом костюме. Мясистое лицо, с постоянным брезгливым выражением, чисто выбрито, только на раздвоенном подбородке оставлена узкая бородка-эспаньолка. Маленькие поросячьи глазки, прищурившись, смотрят через стекла золоченого пенсне.

— Здравствуйте, господа! — бархатным голосом сказал я. — Мишенька! Давно не виделись! Как жена? Дочки?

Братья синхронно кивнули, разглядывая меня со странным выражением на лицах.

Естественно, они знали со слов Ивана, что я несколько изменился, но, видимо, не ожидали, что настолько. Затем Михаил смущенно отвернулся, а Митрофан нагловато подмигнул. Инициативу начать разговор они предоставили Ивану.

— Здравствуй, Сашенька! — выдавил Иван Михайлович. На последнем слоге он закашлялся, прикрывая рот большим клетчатым платком. Откашлявшись, Иван продолжил: — Вот, хочу тебе представить доктора медицины, профессора Сперанского.

Толстяк в пенсне кивнул. Я мило улыбнулся ему и, подпустив в голос озабоченность, спросил:

— Неужели кто-то из семьи заболел? Надеюсь, ничего серьезного?

— Тут такое дело… — снова начал Иван, взглядом ища поддержки у братьев. Но те опустили головы, пряча глаза. — Мне… нам кажется, что ты болен. Вот мы и решили — не будет ничего дурного, если тебя осмотрит профессор! Это не больно, не бойся!

— А как же бухгалтерские книги? — мягко вопросил я.

 — Мы же договорились!

— Только после осмотра врача! — твердо сказал Иван.

— Да вы не беспокойтесь, юноша! — проскрипел Сперанский, влезая в разговор. — Снимите сюртучок и присядьте на диванчик!

— Ну вот еще! — решительно сказал я, резко отбрасывая протянутую ко мне руку профессора. — Я чувствую себя совершенно здоровым! В последний раз, при свидетелях, прошу тебя, Ваня, покажи книги!

Ивана опять охватил нервный кашель. Михаил и Митрофан снова совершенно синхронно подняли на меня глаза.

Теперь выражение их лиц немного поменялось — к удивлению примешалась некоторая… гордость. Так смотрят на сына-шалопая, мол, непутевый, но тем не менее — удалец!

А Сперанский, сняв пенсне, принялся педантично его протирать кружевным платочком. Прелюдия спектакля закончилась. Сейчас все зависело от старшего брата — решится он пойти на открытый конфликт или пойдет на попятный.

— Профессор! — Иван решился.